Какое горе и стенания! Лежат голые мертвецы,А стервятники, вороны и волки кровожадно пожирают их плоть.Они сотрясаются, потому что у них нет могил, а их трупы лежат там в большом количестве.
Любому искушению переложить вину за все это на сексуальную распущенность отца следует противостоять самым решительным образом[228].
Три относительно мирные передачи власти от одного-единственного правителя из рода Каролингов другому за 125-летний период, охватывающий время правления Карла Мартелла и Людовика Благочестивого (714–840), потребовали поразительного везения. Карл Мартелл сумел так легко захватить власть только потому, что двое его единокровных братьев умерли. Путь Пипину облегчил отъезд его брата в Италию, Карлу Великому – ранняя смерть его брата, а Людовику – случившаяся кстати смерть двух старших братьев. Эти смерти и отъезды не убрали все потенциальные причины династических распрей, но они оставили одного человека в каждом поколении, дав ему решающее преимущество в глазах магнатов – аналогов помощников и второстепенных лидеров, которые столь тщательно оценивают сыновей крестного отца. И каждый из наследников затем воспользовался этим преимуществом, действуя решительно с целью устранения родственников по боковой линии младшего возраста. Более длительное изучение истории династии Каролингов предлагает два важных ракурса, которые на самом деле должны свести к нулю любое искушение свалить вину на Людовика Благочестивого.
Во-первых, даже без добавления Карла, которому был брошен вызов, трое других сыновей Людовика – ничего, что они появились из одного и того же лона, – непременно должны были вступить в конфликт в какой-то момент: не обязательно на поле боя, возможно, но наверняка возникла бы какая-нибудь безвыходная ситуация. Добавление Карла ощутимо не усугубило проблему, как показывают частности, так как у Фонтенуа он и младший сын Людовик Немецкий выступили вместе против Лотаря. Во-вторых, на каждом этапе династическое упрощение предпринималось только после смерти предыдущего короля, а не при его жизни, как в случае, когда Людовик Благочестивый удалил Бернарда из Италии или когда Карл Великий и его отец разобрались с семьями своих братьев. Вы можете сказать, что устранение династических сложностей – дело каждого того поколения, при котором решается вопрос о власти, а не предыдущих, что опять-таки снимает Людовика с любого крючка, на который вам, возможно, захотелось бы его повесить.
Имелись веские причины, по которым именно так и происходило. Во-первых, смерть – всегда неожиданная гостья. Это верно и сейчас, но еще более неожиданной она была в начале Средних веков. Король не мог сокращать число своих наследников не только потому, что он – предположительно – любил своих детей (даже если они не любили друг друга), но и потому, что нельзя было знать, кто из них выживет. В 806 г. Карл Великий имел троих взрослых сыновей, но ко времени его смерти менее чем восемью годами позже остался только один из них. И если наличие более одного наследника создавало проблемы, то их отсутствие было самым страшным кошмаром (как мы это вскоре увидим). Вы можете управлять браками ваших дочерей, так как не захотите умножать количество внуков с полузаконными притязаниями на трон. Хорошие деньги – вот что Карл Великий имел в виду, равно как и свою любовь к ним, когда не позволял своим дочерям выходить замуж и покидать свой двор. Но убивать сыновей было глупо. В равной степени важным – что имело огромное значение в спорах о престолонаследии – стало восприятие способностей и качеств кандидатов магнатами, так как именно выбор, кому отдать свою лояльность, решал, какой оборот примут дела. Как оказалось, недостаточно усилий двух магнатов Карломана, готовых отбивать амбиции Пипина и Карла Великого, защищая отпрысков своих бывших королей в 748–749 гг. и 771–772 гг., так что власть быстро и относительно мирно перешла к одному представителю Каролингов. В этом смысле Людовик прекрасно справился со своей работой. Он обеспечил в следующем поколении приличное количество взрослых наследников мужского пола, и от них зависело теперь, что будет дальше.
