«В 7-й день до Календ августа войска под командованием императора Постума одержали победу при Жёлтых водах. Римляне потеряли не более двух тысяч трехсот человек убитыми и около пяти тысяч ранеными. Потери противника уточняются. Но они никак не меньше двадцати пяти тысяч. Захвачено большое количество бронетехники».
«Акта диурна», 4-й день до Календ августа[48].
I
– Ах, вирго, – говорил молодой синеглазый испанец молоденькой медичке, протягивая ей сильно увядший букетик. – О какой войне ты говоришь? Как испанец может воевать, если рядом столь очаровательная девушка? Нет уж. Испанец оставит войну и будет ухаживать за девушкой. Оп! – Жестом фокусника испанец извлёк из-за спины девушки краснобокое яблоко.
Медичка хихикала.
Ряды медицинских палаток, украшенных изображением змеи и чаши, образовывали целый лагерь. Легионы уже двинулись дальше, а этот остров покалеченной плоти остался. Несколько фургонов увезли тех, кого можно было транспортировать в Киев. А по дороге ехали машины с пополнением – из новеньких бронемашин выглядывали легионеры и, не сговариваясь, отводили взгляд от медицинских палаток. Этот мир их ещё не касается. И каждый надеялся – не коснётся никогда.
– Ну как же я тебя могу оставить, красавица… – продолжал мурлыкать испанец. – Как я могу не ухаживать за такой очаровательной милашкой?
Две медсёстры, укрывшись за палатками, примеряли новую паллу. И где они её взяли? Дорогая красная накидка с вышивкой. Накинутая поверх зеленой медицинской туники, она кажется карнавальным нарядом. Элий не сразу понял, что накидка свадебная.
– Сестра, – стонал раненый на койке. – Как мне плохо, сестра…
– Водички… – повторял другой, – кто-нибудь, дайте водички…
Пожилой медик, совершенно лысый, в старомодных очках и в чистой зеленой тунике – только что из стирки – подошёл к Элию.
– Все нормально. Он чувствует себя хорошо.
– Теперь ты лечишь его, Кассий, – грустно усмехнулся Элий.
– Его раны – царапины по сравнению с твоими. Если бы он был более послушен и не потерял слишком много крови, то был бы уже на ногах.
– А рана на груди?
– Тоже царапина. Не знаю только, откуда она взялась. Рана-то от меча. – Кассий замялся. – Ты видел Маргариту? С ней все в порядке?
Элий кивнул:
– Она на Крите. У Нормы Галликан.
– Это я знаю. – Кассий снял очки и протёр. – Но она… С ней все хорошо?
– Не волнуйся, никто её не обидел. Постум поцеловал её в губы, но в этом нет ничего неприличного. Разве нет?
– Она дочь императора Руфина. Не хотелось бы, чтобы это отразилось на её судьбе.
– Это не может не отразиться. И, по-моему, – если я что-то в этом понимаю – она влюблена в Постума.
– Она хорошая девочка, – сказал Кассий.
Кто бы спорил! Элий – нет. Он не будет спорить. Летиция завидовала жизни Корда, жизни, что мчалась к цели выпущенной из лука стрелой. А жизнь Кассия? Была ли в ней какая-то цель? Или всего лишь одно естественное желание жить, жить как получится. Без выяснения причин и следствий. Он всегда лишь делал то, что просили. Просили – и он спасал Летицию. Просили – и он воспитывал дочь императора Руфина. Такой неказистый исполнитель желаний с лысым теменем и в очках. Без меча, без золочёных доспехов. И даже без арены. Он исполнял желания других, а получалось, что исполняет свои. Или у него не было своих желаний, как не было своих детей? Все заёмное. А счастье – своё. Он спасал жизни… Много жизней. Вот истинное желание, достойное исполнения.
«Я тоже спасал… » – подумал Элий с гордостью.
И вспомнил мальчишку, ради которого когда-то дрался на арене. Того, что заблудился в пещере. Вигилы не могли его найти. Но Элий выиграл поединок и заклеймил желание. И гений пещеры указал людям путь. Как его звали? Авл Верес… кажется. Интересно, что теперь сталось с ним?
Подкатил армейский полугрузовик. Рядом с шофёром сидел Рутилий. За несколько дней он переменился – не узнать. Посолиднел и даже стал выглядеть старше. Префект претория выпрыгнул из машины, подошёл к Элию.
– Нам надо поговорить с тобой, Философ.
