В большинстве человеческих культур отражения, наряду с тенями, несли в себе различные мистические подтексты – иногда люди представляли их чем-то “добрым” (прим. 13), связанным с “душой” (прим. 38), иногда полагали, будто в отражениях заключено “зло” (прим. 14), связанное с неэтичными действиями, словами либо мыслями человека. Некоторые сохранившиеся печатные источники показывают, что порой люди верили, будто отражение – это некий иной мир, куда при определенных условиях можно попасть из мира реального.
Ауршфетахтанг А-М Баджрфогенх, “Символы и знаки. МС-СС-№3”Я очнулся у себя дома. Никаких Питеров и Мэри-Кейт не было, не было перерождений, не было магии, как не было и рождественских чудес или бога с дьяволом. Все, что было – этот тупой холод из форточки, грязная майка, полупустая пачка сигарет, пыль на клавиатуре, обрывки идей для книги, работа вечером и давно осточертевшая музыка в колонках. Мне нужно было успеть очень много и в очень сжатые сроки, но ни желания, ни сил не хватало даже на то, чтобы встать с ковра и пойти поесть. Это напрягало – в последние дни я спал подолгу, но никак не мог выспаться. Наконец плейлист закончился, и оказалось, что без депрессивной музыки начать что-то делать намного легче, так что я встал, высыпал из маленького пакетика остатки вчерашней бодрости и одним движением их прикончил. Это здорово помогло – последующие события невероятно ускорились, превратившись в смазанное слайд-шоу.
Сигарета, завтрак, сигарета, душ, сигарета, магазин, две сигареты, второй завтрак, автобус, звонок, сигарета, мой любимый угол в зале ожидания на вокзале и две новые главы там же – с перерывами на сигареты, автобус, аптека, метро, сигарета, зачет по историографии, звонок, бюрократическая возня, сигарета, деканат, еще немного возни и отдел кадров, короткий сон на диване на цокольном этаже, сигарета, магазин, автобус, банк, сигарета, метро, звонок, еще раз деканат, бухгалтерия, еще раз деканат, прощальная сигарета на крыльце вуза, метро, сигарета, работа с перерывами на сигареты, метро, автобус и полторы главы, сигарета и завтрак, еще один заряд бодрости, поиск нормальной квартиры среди объявлений от агентств и идиотов, сигарета, звонок, автобус, мак, спор о разделе оплаты и зарплаты на возврат долга, нытье – собственное и чужое, прогулка до магазина, забрать заказ, купить пакет, сигарета, глюк, четыре часа пропали, автобус, ужин и одна глава, автобус, бутылка вина, сигарета и, наконец, сугроб и короткий сон.
Пробуждение было не из приятных, не буду скрывать. Уже было около полуночи, я весь промок, замерз и наверняка был похож на отъявленного бомжа. Интересно, что там поделывает Питер? Сейчас они уже должны были причалить в порту Бастиона. Бог, наверное, все еще в отключке. Я подумал обо всех этих линиях, и мне стало стыдно за то, как бездарно, бесталанно я их упускаю, но вместе с этим я снова словил кайф от того, что в любой момент могу все изменить и переиграть. Это почти ни с чем не сравнимое чувство – абсолютная власть над судьбами людей, пусть даже и вымышленных. Да что там людей – целых вселенных. Если бог существует, он уже наверняка давно загнулся от передоза эндорфинами.
Мне в ближайшее время передоз не светил – прах закончился еще днем, так что разрушать себя пришлось более традиционными и легальными методами. Не то чтобы это вещество было вне закона, просто его для органов правопорядка пока не существовало. Не знали о нем и фармацевты с химиками, не знали варщики. Это все было легко объяснимо, ведь вещество “иисусий прах” открыл и поставил в производство (исключительно для собственного употребления) лично я, и пока что у меня не было желания делиться самим веществом, составом или даже фактом существования чего-то подобного с другими людьми.
Я вернулся в сугроб и выкурил еще одну сигарету, затем снова встал и медленно двинулся вдоль слабо освещенной аллеи, вслушиваясь в звуки ночи, притворяясь, что могу читать их, как индейцы читают следы. Я притворялся так убедительно, что через пару минут и сам поверил в этот обман. Смех где-то вдалеке, шелест чьих-то шагов по снегу, громкое дыхание собаки, сигнализация за углом, треск ломающейся ветки – все это приобрело вдруг значение, преисполнилось для меня новым смыслом и наполнением.
Я вошел в образ, я летел, прыгал и крался, заглядывал за угол и бросал взгляды через плечо, курил перебежками, передвигался в затяг. Небо было таким чистым, что я мог разглядеть мельчайшие детали жизни существ на других планетах в миллионах световых лет отсюда. В какой-то момент я повернулся к дороге спиной и пошел задом наперед, подергивая головой в такт гремящей в ней музыке. На секунду мне показалось, что эта музыка так хороша, что ей можно было бы прибить к кресту Иисуса, но потом я вспомнил, что Иисус – это вымышленный персонаж, и просто продолжил двигаться в такт.
