«Скоро пришлю подробную реляцию о суворовском деле. Ей, матушка, он заслуживает Вашу милость и дело важное; я думаю, что бы ему, и не придумаю; Петр Великий графами за ничто жаловал. Коли бы его с придатком Рымникский? Баталия была на сей реке»[870].
Письмо Потемкина еще ехало в Петербург, а уже через три дня, 25-го, А. В. Храповицкий отметил в своем дневнике:
«25 сентября. Подполковник Николай Александрович Зубов приехал курьером, с победой над Визирем 11-го Сентября, на реке Рымник, одержанной Суворовым и принцем Кобургским. Веселы. О победе всем рассказывали с удовольствием, и Совет приходил поздравлять. Велено Вице-Канцлеру сообщить об оном всем нашим Министрам[871], с уверением, что, невзирая на победу, согласны принять мирные предложения. Спрошен ввечеру и переписал о сих победах письмо к Циммерману.
26 – Письма к Гримму и Циммерману, запечатав, послал на почту. Сегодня молебствие за победы над Турками.
27 – Веселы от побед; много Пашей в плену. Суворов пишет к дочери, что он 11 сентября разбил Визиря в тот же день, как Огинского»[872].
Содержание записок более чем многозначительно: курьером, возвестившим о славной виктории, был послан старший брат нового фаворита П. А. Зубова, тем самым делали приятно императрице и задабривали фаворита, так как подобному курьеру был гарантирован новый чин за доставление счастливой вести. Кроме того, настроение государыни сразу улучшилось, и она стала активно использовать эту победу, потребовав в тот же день сообщить иностранным дворам о русских триумфах и тем придать больше веса своему желанию рассматривать вопрос о мире. Тут же, не откладывая в долгий ящик, сообщает в Германию и в Париж своим давним корреспондентам о наших военных успехах, дабы воздействовать на европейское общественное мнение в свою пользу и в пользу России. Да, победа Суворова пришлась как нельзя более кстати. А при дворе, замечу вам, кто вовремя угодил, тот наиболее и мил бывает. Особенного примечания в «Записках» заслуживает указание на то, что письмо к Наташе-Сувороч-ке, написанное с поля сражения, в копии уже известно императрице и всеми цитируется. Что и говорить, нравы XVIII столетия были, право слово, странные: то, что сегодня является предосудительным, тогда было делом обычным и свидетельствовало скорее о популярности автора, чем о нарушении тайны переписки.
После всего произошедшего стоит ли удивляться тому, что записал в своем дневнике услужливый А. В. Храповицкий:
«3 октября. Пожалованы: Суворов Графом Рымникским, Пл. Ал. Зубов в корнеты Кавалергардов и в Генерал-Майоры»[873].
Да, честь была велика, но к заслуженному награждению полководца привязали очередную ступеньку карьерной лестницы самовлюбленного фаворита, что было вполне в духе придворных нравов. Как будто чувствуя, что происходит в покоях Зимнего дворца, за сутки до возведения нашего героя в графское достоинство Потемкин пишет императрице о значимости того, что свершил полководец на берегах Рымны и Рымника:
