Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 178
В первых числах июля пронесся слух, что войска генерала Ливступили в Пенсильванию. Генерал Ли на территории неприятеля! Ли наступает! Этабитва будет последней!
Атланта волновалась, торжествовала и жаждала мщения. Теперьянки на собственной шкуре почувствуют, каково это — вести войну на своей земле.Теперь они узнают, каково это — когда твои плодородные земли вытоптаны, домасожжены, кони и скот угнаны, старики и юноши взяты под стражу, а женщинам идетям угрожает голодная смерть!
Всем было хорошо известно, что творили янки в Миссури, вКентукки, в Теннесси, в Виргинии. Даже малые ребятишки, дрожа от ненависти истраха, могли бы поведать об ужасах, содеянных янки на покоренных землях. ВАтланте уже было полно беженцев из восточных районов Теннесси, и город узнавализ первых рук о перенесенных ими страданиях. Там, как во всех пограничных сСеверными штатами областях, сторонники Конфедерации были в меньшинстве, и войнаобернулась к ним самой страшной своей стороной, ибо сосед доносил на соседа ибрат убивал брата. Все беженцы требовали в один голос, чтобы Пенсильваниюпревратили в пылающий костер, и даже деликатнейшие старые дамы не могли приэтом скрыть своего мрачного удовлетворения.
Когда же стали поступать сообщения, что Ли издал приказ:частная собственность пенсильванцев неприкосновенна, мародерство будет каратьсясмертью, а все реквизированное имущество армия будет оплачивать, —репутация генерала едва не пошатнулась, несмотря на весь его огромныйавторитет. Запретить солдатам пользоваться добром, припрятанным на складах этогопреуспевающего штата? О ком он печется, генерал Ли? А наши мальчики разутые,раздетые, голодные, без лошадей!
Торопливое письмо Дарси Мида доктору было первой ласточкой,долетевшей до Атланты в эти дни начала июля. Оно переходило из рук в руки, ивозмущение росло.
«Па, не можешь ли ты раздобыть мне пару сапог? Уже вторуюнеделю я хожу босиком и потерял всякую надежду, что меня обуют. Будь у меня нетакие здоровущие ноги, я мог бы снять сапоги с какого-нибудь убитого янки, какделают многие из наших ребят, но мне не попалось еще ни одного янки, чьи сапогибыли бы мне впору. А если раздобудешь, не отправляй по почте. Кто-нибудь всеравно присвоит их, и я даже никого не могу за это винить. Посади Фила в поезд,пусть он мне их привезет. Я тебе скоро напишу, где меня найти. Пока я знаютолько, что мы движемся на север. Сейчас мы в Мериленде, и все говорят, что наснаправляют в Пенсильванию.
Па, я думал, что мы отплатим янки их же монетой, но генералсказал «Нет!», а лично я готов стать к стенке за удовольствие подпалить домкакого-нибудь янки. Сегодня, па, мы промаршировали через такие огромныекукурузные плантации, каких я отродясь не видывал. У нас такой кукурузы нерастет. Признаться, мы немножко поживились там украдкой, ведь все мы здоровоголодны, а генералу от этого не убудет, поскольку он ничего не узнает. Впрочем,незрелая кукуруза не слишком-то пошла нам на пользу. Все ребята и без тогомучаются животом, а от кукурузы им стало еще хуже. Ранение в ногу не так тяжелов походе, как понос. Па, пожалуйста, постарайся раздобыть мне сапоги. Я теперьуже капитан, а капитан должен иметь хотя бы сапоги, даже если у него нет новогомундира и эполет».
Но так или иначе войска вступили уже в Пенсильванию, итолько это, собственно, и имело значение. Еще одна победа, и войне конец, и уДарси Мида будет столько сапог, сколько его душе потребно, и наши ребятапромаршируют обратно домой, и наступят счастливые дни для всех. Серые глазамиссис Мид подергивались влагой, когда она рисовала себе своего сына-воина,возвратившегося наконец под родной кров, чтобы больше никогда его не покидать.
Однако третьего июля телеграфные сообщения с севера внезапнопрекратились, и молчание это длилось до следующего полудня, когда в штаб сталипоступать отрывочные, сумбурные сведения. В Пенсильвании, около маленькогогородка под названием Геттисберг, произошло большое сражение, в которое генералЛи бросил всю свою армию. Сведения были неточны и сильно запаздывали, так какбои шли на неприятельской территории и сообщения поступали сначала в Мериленд,откуда передавались в Ричмонд и уж затем — в Атланту.
Напряжение возрастало, и по городу начал расползаться страх.Неизвестность страшнее всего. Семьи, не знавшие, где именно воюют их сыновья,молили бога, чтобы они не оказались в Пенсильвании, те же, чьи близкие были водном полку с Дарси Мидом, стиснув зубы, заявляли, что рады выпавшей на долюэтих храбрецов чести участвовать в великой битве, которая нанесет янкипоследнее и окончательное поражение.
В доме тетушки Питтипэт три женщины избегали смотреть другдругу в глаза, не умея скрыть поселившийся в их душах страх. Эшли служил водном полку с Дарси.
Пятого июля поступили дурные вести, но не с северного, а сзападного фронта. После долгой и ожесточенной осады пал Виксберг, и вся долинареки Миссисипи От Сент-Луиса до Нового Орлеана была теперь фактически в рукахянки. Армия конфедератов оказалась расколотой надвое. В другое время такоетяжелое известие произвело бы в Атланте смятение и вызвало горестный плач. Носейчас всем было уже не до Виксберга. Мысли всех были прикованы к Пенсильваниии к генералу Ли, который вел там бои. Потеря Виксберга — это еще не катастрофа,если Ли удастся одержать победу на Востоке. Там — Филадельфия, Нью-Йорк,Вашингтон. Потеря этих городов парализует Север и возместит с лихвой поражениена Миссисипи.
Тяжко, медленно тянулись часы, и черная туча бедствиянависла над городом, заслонив собою даже блеск солнца, и люди невольнопоглядывали на небо, словно дивясь безмятежной голубизне там, где они ожидалиувидеть грозовые облака. И повсюду — на крылечках, на тротуарах, даже намостовой — женщины стали собираться кучками, стараясь подбодрить друг друга,уверяя друг друга, что отсутствие вестей — это хорошая весть, и не позволяясебе пасть духом. Но зловещие слухи, что генерал Ли убит, сражение проиграно ипотери убитыми и ранеными неисчислимы, словно обезумевшие от страха летучиемыши, носились над притихшим в ожидании городом. И как ни старались люди неверить этим слухам, охваченные паникой толпы народа устремились со всей округив город, осаждая редакции газет и военные учреждения, добиваясь известий сфронта, любых известий, пусть самых страшных.
Толпы заполнили вокзал — в надежде узнать что-нибудь отприбывающих с поездами; толпы собирались у телеграфного агентства, у штаба, передзапертыми дверями редакций газет. Люди стояли странно молчаливые, но количествоих все росло и росло. Почти не слышно было голосов. Одиноко прозвучит поройчей-то дрожащий старческий голос и замрет, не вызвав отклика в толпе, лишьусугубив тягостное молчание, когда в ответ ему раздастся уже стократноповторявшееся: «Никаких телеграфных известий с Севера, идут бои». По краямтолпы появлялось все больше и больше женщин в колясках, некоторые подходили ипешком, толпа густела, воздух становился все удушливее от пыли, поднятойбесчисленным количеством ног. Женщины молчали, но их бледные, напряженные лицабыли выразительнее самой душераздирающей мольбы.
Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 178
