ГЛАВА 30
Потомки царей и рабов
30 июня
— Володя… А ведь вам кто-то сильно мешает…
— Ну и кто бы это мог быть? Надеюсь, все-таки не сам Эрлик-хан?[17]
Виктор обиженно замолчал, надулся и тут же ушел, втянув голову в плечи. Володя почувствовал укол раскаяния. Всякий раз он огорчался, обижая Витю Гоможакова… Но что можно поделать, если Витя просто напрашивался на обиды: эта его звериная серьезность!
К счастью, есть еще и Костя Костиков, который не будет долго разводить антимонии и Витю всегда защищает. Ну вот, услышал разговор, и сразу с ходу завопил:
— Вам обязательно надо еще раза три выбрать пустую породу, чтобы хоть что-то понять?! До вас еще ничего не дошло?!
— Костя, Костя, не надо меня оглушать… А про помехи ты мог бы поподробнее?
— Подробнее вам Витя объяснит…
Костя прав. Надо будет извиниться перед Витей. Вряд ли он сможет объяснить что-то, но ведь и правда безобразие!
— Пока объясни сам… Вдруг пойму?
— Володя, вы сколько времени копали?
— Почти неделю… Костя, не тяни душу, все понятно — копали без толку, потому что кто-то не хотел, чтобы мы его нашли… Все правильно?
— У вас есть другое объяснение?
— Есть… Даже сразу два… изложить?
Костиков откинулся к нагретому камню, вытянул руку с двумя торчащими пальцами, загнул один из них с преувеличенной серьезностью.
— Первое, — продолжал Володя. — Тут может не быть никакого погребения. Это мы придумали, что оно существует… А мало ли кто что придумывает, верно? Ну вот… И второе: мы просто ошиблись. Может такое быть?
Костя молчал.
— Что, считаешь — мы не ошибаемся? Так, что ли?
— Не так… Что могли ошибиться — понимаю. Но вы не ошиблись, тут и правда есть погребение, просто вы не можете его найти.
— Откуда ты знаешь, Костя?
— Знаю, и все. Ты забываешь, Володя, что я пусть и не сильный, но шаман.
— Не забываю я…
Володя перевернулся на живот. Костя Костиков остался за спиной: умный, что-то важное знающий (или воображающий, что знает).
Жаркий полдень. Прогретая земля. Жужжат насекомые. Большие груды развороченной лопатами земли, врезанный в землю черный четырехугольник — это сегодня закончили раскоп там, где ткнул пальцем Епифанов. Нет ничего! Володя готов поручиться — они вгрызались в землю, которую не потревожил никто и никогда. Может быть, так удивляться и не стоило, но Володя как-то не ждал провала: он уже привык считать выводы Епифанова верными.
Он уже знал, как точны вычисления Епифанова; на его глазах уже падал луч на сделанный Епифановым мазок. Но как приятно было видеть толпу, замершую было, напряженно следящую за лучом солнца, и как зашумела, заорала по-русски и по-хакасски толпа, когда луч уперся в центр поставленного Епифановым крестика (теперь знак нанесли увереннее, да и вычисляла подобающее ему место Ли Мэй).
Похоже, в программе праздника летнего солнцестояния это был не последний момент, и 22 июня стало очередным подтверждением всех предположений и всех расчетов Епифанова.
С тех пор кое-кто из хакасской интеллигенции не растворился после праздника, а стал появляться в экспедиции. И с разными целями, разумеется. Две вечно пьяные компании Епифанов выпроводил в шею под веселые комментарии всей экспедиции. А вот Костя Костиков остался, и Витя Гоможаков остался. Косте еще хорошо — он делает народные инструменты, и его начальству наплевать, где именно он их делает, в Абакане или в палатке, которую разбил в лагере экспедиции. Ходит, смотрит, расспрашивает, внес даже свой вклад продуктами — притащил живого барана.
