Осень 1941 года стала самым трагическим периодом Отечественной войны. К Москве приближались, хотя и хорошо потрепанные в наших оборонительных боях, войска вермахта, но все еще отлично вооруженные и оснащенные мощной военной техникой. Были уже заняты Калинин и Можайск, Вязьма и Клин…
Враг оказался в 30 километрах от столицы. В конце ноября разведывательные немецкие группы пересекли канал Москва – Волга у Яхромы и вышли к окраинам города. Враг был уверен в победе – до центра Москвы были считанные километры.
Однако то, что произошло с первого залпа орудий по немецкой группировке войск во время ожидаемой прогулки к стенам Кремля, говорило об отчаянном положении вермахта в момент появления в его рядах указанного выше гитлеровского призыва к отдыху в Москве.
И вот один из лучших генералов вермахта Гудериан (лучшие ударные силы), части которого в значительной степени были уничтожены в первые недели войны на советско-германском фронте, отдавая должное стойкости советского воина, сделал в своем дневнике о первом периоде войны такую запись:
Своеобразный итог провала блицкрига и успехов нашей армии под Москвой сохранился для потомков в коротком и емком призыве политрука Клочкова, одного из 28 героев-панфиловцев:
«ВЕЛИКА РОССИЯ, А ОТСТУПАТЬ НЕКУДА – ПОЗАДИ МОСКВА!»
Почему так? Ибо в этой ситуации советскому военному командованию была чужда неверная оценка возможностей вермахта. С таким противником приходилось считаться: с его двухлетним опытом войны в Европе, на Ближнем Востоке и в Африке. В главную задачу советской стороны входило исключить любые неверные решения оперативного и тактического характера на советско-германском фронте.
Ошибок в Московском сражении для советской стороны не должно было быть и фактически не было. Это была «суворовская победа»: не числом, а умением!
Тем более величие победы под Москвой было бы очевидно и неоспоримо, даже если бы германское наступление к 5 декабря 1941 года окончилось крахом! Если бы только удалось остановить и измотать вермахт в оборонительных боях на всем тысячекилометровом пути от западной границы до Подмосковья!
К началу декабря, в канун принятия решения о контрнаступлении, в Генштабе Красной армии тщательно обобщали сведения о противнике. Это были показания пленных, данные войсковой авиа – и радиоразведки, анализ официальных немецких радиопередач, наконец, сведения с «незримого фронта» – из-за рубежа, от подпольщиков, партизан и спецпартизанских и разведывательно-диверсионных групп в тылу врага. Все это позволило достаточно точно оценить состояние противника.
Генштаб считал, что это состояние противника на его Восточном фронте кризисное.
И решение было принято.
Кончался 1941 год, был на исходе шестой месяц войны, авторы «Барбароссы» и «Тайфуна» (нападение на СССР и захват Москвы) не приблизились к реализации своих планов. Они видели, как постепенно военные цели ускользают от них.
И тем не менее германское военное командование не концентрировало на московском направлении все возможные силы!
Момент был упущен по двум причинам: во-первых, советское контрнаступление было воспринято германской стороной лишь как попытка несколько подправить положение (!) у стен Москвы, а второе…
Анализ немецких материалов уже в послевоенное время говорит о том, что по планам вермахта не было осуществлена крупная переброска войск под Москву из-под Ленинграда или Ростова. Почему?
Советские войска перешли к наступательным действиям не только под Москвой. Еще в ноябре 1941 года силами Волховского фронта была проведена наступательная операция на северном участке советско-германского фронта якобы с целью деблокады Ленинграда.
Справка. Ряд историографов Великой Отечественной войны даже пытаются иронизировать над нашей Ставкой за непродуманность действий военного командования на Волховском фронте. Видимо, они опираются на данные о военных действиях только в архивах Минобороны.
Но другие архивы – госбезопасности – рассказывают о том, что эта попытка деблокады была задумана как акция по отвлечению внимания гитлеровского Генштаба от их желания перебросить войска в помощь армий «Центра», безуспешно «топтавшихся» под Москвой.
Так, в момент наших действий по деблокаде в тылу немецких войск резко активизировалось скоординированная работа ОМСБОН с его спецпартизанскими отрядами и разведывательно-диверсионными группами.
Подобную отвлекающую акцию военное командование и разведка госбезопасности повторила подо Ржевом, дезинформировав германскую сторону о якобы готовящемся главном наступлении в этом районе, а не под Сталинградом!
«Неудача» (!) на Волховском фронте обернулась нашей тактической победой – ни одна рота, ни один батальон, ни одна дивизия из-под Ленинграда под Москвой не оказалась!
В это же время войска Южного фронта нанесли фланговые удары по германским позициям и к концу ноября освободили Ростов-на-Дону. Более того, фактически уже после завершения контрнаступления под Москвой, особенно в феврале 1942 года, наши войска наступали по всему советско-германскому фронту.
Итак, полгода тяжелейших испытаний для Красной армии, успех под Москвой, контрудары и… наступление по всей линии фронта?
Теперь, когда преданы гласности обстоятельства переговоров Сталина с Гитлером в феврале 1942 года, становится понятным: советская сторона накануне и во время этих переговоров создавала своеобразный прессинг на германское Верховное командование, экономические круги и на политику Гитлера в целом.
Опираясь на разведывательные и иные факты, советская сторона понимала: в Германии зрел кризис по нескольким причинам, главной из которых была: цели блицкрига не достигнуты.
Всего несколько недель боев у стен Москвы – фактически те же шесть недель, что отпустил Гитлер своим армиям для блицкрига, – и в руках Сталина оказались мощные аргументы для своего права предложить германской стороне сесть за стол переговоров. И последним аргументом была Битва за Москву, ибо история создает свои собственные мерки для того, чтобы определить истинные масштабы борения противостоящих сил.
Положение Германской стороны
Состояние дел в Германии к началу 1942 года характеризовалось как время нарастания кризисных явлений. Об этом сообщали резидентуры в Германии, Англии и США, а также разведточки и дипслужбы в других странах.
