О Бригитта О’Шейн, нет ужаснее доли…Три минуты тоски – девять месяцев боли.Две недели антракт, и опять в той же роли.О Бригитта О’Шейн, нет ужаснее доли…
Предполагалось, что Дэну трудно было примириться с этим, и хотя меня злила его привилегия сопровождать Фрэнка и Кэти, он, по крайней мере, служил там своего рода сторожевым псом. И правда, пусть он будет возле них, думал я, поскольку, когда его не было и они отправлялись в леса вдвоем, я страдал самым жестоким образом, представляя их не только в процессе нежных ласк, но и – пусть я и ошибался сгоряча – предающимися сексуальным утехам. И правда, многие из этих летних дней я провел в районе Крейг-Кресент, укрывшись за подходящей стеной в тщетной надежде уличить их в чем-то неподобающем и бросить им в лицо свое обвинение. Однажды, когда они вышли из леса, я, больше не в силах сдерживаться, шагнул навстречу и нагло пристал к ним, ища признаки их прегрешений. Увы, они выглядели счастливыми, только и всего. У Кэти, разумеется, сияли глаза, она раскраснелась, от нее исходил легкий пьянящий аромат, но не духов, а ее собственного разгоряченного тела, она была в игривом возбуждении и полна жизни, волной проходящей через нее, но вид Фрэнка, спокойного и безмятежного как всегда, безошибочно свидетельствовал в пользу счастливой, бесхитростной невинности. Я уже собирался повернуть в сторону, как он крикнул:
– Посмотри, что мы нашли сегодня! Абсолютная редкость. Орхидея офрис пчелоносная. И кстати, Лори, завтра днем мне нужно к пастору. Может, ты сходишь с Кэти в лес?
Казалось, жизнь давала шанс сблизиться с ней. Она смотрела на меня со странным выражением, полунасмешливым-полувыжидающим, я же сказал:
– Извини, Фрэнк, не хотелось бы, чтобы меня нашли мертвым с твоей Кэти, в лесу или еще где.
И я ушел.
Поначалу я не собирался никуда с ней идти, убежденный, что и у нее нет ни малейшего желания отправляться завтра в лес одной. Тем не менее к двум часам дня меня, несмотря ни на что, потащило в этот, теперь ненавистный, конец Крейг-Кресент. И когда я подошел к последнему повороту, она была там – сидела на воротах, ведущих к лесу Лонгкрагс. Я остановился как вкопанный от удивления.
– Итак, ты решил объявиться, – сказала она.
Я перевел дыхание:
– Хотел посмотреть, пойдешь ли ты одна.
– Ну я и пошла. Разочарован?
– Не совсем.
Она засмеялась:
– Странно такое слышать от прямого наследника Брюса. Я думала, ты ненавидишь меня.
– А разве не наоборот?
– Вообще-то, меня должно было бы мутить от тебя, Фрэнк так нахваливал тебя, что я взорвалась. Знаешь, он считает тебя совершенно исключительным.
– Странное заблуждение, не так ли?
– Мне становится интересно. Похоже, ты действительно сделал что-то совершенно необычное. Я имею в виду, написал, например, это эссе, едва выйдя из тюрьмы, и выиграл конкурс на стипендию.
Мне нечего было сказать на это, и наступило молчание, в течение которого она, казалось, изучала меня, притом так беспардонно, что я не выдержал:
– Ну что, пойдем собирать твою коллекцию?
– Давай просто погуляем. – Она спрыгнула с ворот. – По правде сказать, меня тошнит от всех этих ужасных кукушников и пузырчаток. И, спасибо Фрэнку, я уже набрала достаточно всего, чтобы у сестры Филомены выпала вставная челюсть.
– Тебе этого хочется?
– Часто.
– Что с ней не так?
– О, просто она в своей обычной роли. – Когда мы углубились в лес, Кэти продолжила: – Всегда придирается – что прилично, что неприлично и все такое, заставляет в сорочках принимать ванну и следит за мной так, будто я собираюсь завести ребенка. – Она замолчала. – Да фиг с ней. Мне ее и в школе хватает.
Какое-то время мы шли молча под высокими буками, по извилистой зеленой тропе в узорах солнечного света, падающего сквозь листву. В лесу было тепло и совершенно спокойно. Мне не верилось, что я физически здесь, рядом с ней, в этом тихом тайном месте. Возможно, она чувствовала себя так же, поскольку выглядела взволнованной и вдруг ни с того ни с сего начала смеяться.
– Забавно, что мы гуляем тут с тобой! И вполне ладим. – Она быстро искоса взглянула на меня. – Мне и в самом деле надо извиниться за свое свинство.
– Да, познакомились мы не очень-то удачно.
– Это моя ошибка – я была такой гадкой на станции. Наверное, мне хотелось поразить тебя.
– У тебя получилось, – сказал я, чувствуя, как у меня вдруг сжалось сердце. – Я подумал, что ты самая красивая девушка, какую я когда-либо видел в жизни.
