— Реют стяги над западным рогом, Грозно скалятся пики зубцов… Будь хоть князем, наш враже, хоть богом — Сосчитаешь своих мертвецов!
— Погоди распевать, Ирифи. — Следом за ветром Изольда осторожно ступила на чахлую траву. — Ты точно говоришь о западной ветряной башне?
— О ней самой, язви буран прочную каменную кладку! Весь вечер и ночь я потратил на поиски, прочесал заводи вдоль и поперек. Сколько лугов, ох, сколько лощин загублено… Но это и к лучшему: пусть размоет водой плодородную почву пастбищ, пусть гниют леса, обращаясь в труху. Главное — рог не достать!
Засучив ногами, вихрь трижды кувыркнулся через плечо и завис вверх тормашками.
— Кость, из которой он сделан, прочна, как стены ветряной цитадели, но мне и не нужно, чтобы их рушили, перемалывали в пыль. Достаточно схоронить треклятую реликвию от чужих рук, особенно — моего несчастного владыки.
Выпалив это, Ирифи заспешил оказаться подальше от Хёльмвинда — чересчур зловещим сделался его облик — и заканючил:
— Сейчас ты во власти гнева, повелитель, но спустя месяцы сердце твое уразумеет мою правоту.
— И в чем же она заключается? — Полные презрения слова бичом полоснули по воздуху. — Скажи на милость!
От такого тона у робкого по натуре старичка окончательно поубавилось пыла, он сник, свесив на грудь острый подбородок.
— Мир Тьер-на-Вьёр сулит тебе погибель… Но вскоре, отчаявшись свершить задуманное Розой, ты бросишь бесплотные попытки и вернешься домой…
— Домой? — Черты верховного исказила исступленная гримаса, словно последняя капля переполнила чашу его терпения, и бурлящая горечь хлынула через край. — Домой после того, что со мной случилось, — пешком до самого Сеам Хор? Явиться к Эйалэ с повинной, кланяясь ему в ноги, будто бродяга? Умолять наделить толикой ветряного духа? Ни за что! И под страхом смерти я не двинусь отсюда без своей силы, равно как не нарушу клятву, данную Вее Эрне, пусть мне придется переплыть треклятое болото вдоль и поперек!
Он остервенело отшвырнул свой посох и потянулся к вихрю, забывая о том, что не властен подняться в воздух.
— Глупец! — взвизгнул Ирифи, боязливо отскакивая.
Отчаянный порыв взлохматил кудри Изольды, щедро присыпал их песчаным крошевом.
— Чтобы вновь обрести могущество, тебе вовсе не нужно служить Розе! Вспомни песнь о всевластных колдовских зеркалах…
За долю секунды ярость на лице Северного ветра сменилась потрясением. Внезапная догадка вытеснила из головы ругательства, щедро запасенные для старика, обмякший язык присох к небу.
«В зеркалах Тьер-на-Вьёр спадают любые чары, самое страшное колдовство сходит на нет…»
— Все верно, мой господин… Достаточно пересечь зачарованную толщу во второй раз, и сущность твоя вернется, а Вея Эрна лишится украденного.
— Не может быть! — Изольда пошатнулась.
Если утверждения Ирифи верны, северный верховный волен уйти в привычный ему мир в любое мгновение. Бросить на произвол судьбы Розу Ветров, не сдержать обещание, но все же стать собой — непобедимым, крылатым… Ох, лучше бы вихрю-болтуну хранить эту тайну! Каково будет Хёльмвинду, страдающему в людском теле, продолжать поход с подобным знанием?
Но, в отличие от колдуньи, верховный недолго пребывал в замешательстве. Совладав с захлестнувшими его эмоциями, он напустил на себя хладнокровный вид и принялся туже сматывать хлыст, притороченный к поясу.
