К сорокалетию Октября, – вспоминает Илья Эренбург, – была созвана юбилейная сессия Верховного Совета. Собралась она на Центральном стадионе; впереди сидели депутаты, а за ними свыше десяти тысяч приглашенных. Хрущев читал длинное выступление, делал это он редко, обычно, прочитав страничку, засовывал текст в карман и переходил к живой речи. На этот раз он читал, часто ошибаясь, и лицо у него было сердитое. За ним сидел громоздкий Мао Цзэдун с непроницаемым лицом. Хрущев повторил восхваление Сталина: «Как преданный ленинист-марксист и стойкий революционер, Сталин займет должное место в истории. Наша партия и советский народ будут помнить Сталина и воздавать ему должное». Раздались аплодисменты (И. Эренбург. Люди, годы, жизнь. Т. 3. С. 421).
Что он именно орал, проходя по Дворцовой площади, в точности неизвестно. Сам он на следствии и на суде говорил: «Был пьян, ничего не помню». Мне из тогдашних рассказов запомнилось «Свободу Венгрии!» и «Утопим крокодила Насера в Суэцком канале!». Дело происходило в разгар подавления венгерского восстания и вскоре после суэцкого кризиса, так что недавно услышанное по «Голосу Америки» или прочитанное в советских газетах легко наворачивалось Мише на язык. Другие вспоминают и наоборот – «Утопим Бен-Гуриона в Суэцком канале!». Я не исключаю, что Миша мог кричать и то и другое, как он кричал «Сука!» независимо от того, в чью пользу судил футбольный судья. Вроде бы он еще и орал: «Долой кровавую клику Булганина и Хрущева!» Вроде бы на это намекает и вынесенный ему приговор: «Красильников выкрикивал антисоветские лозунги, направленные против Советского строя, – так тавтологично говорится в приговоре, – и одного из руководителей Советского государства» (Л. Лосев. Меандр. С. 233).
8 ноября. В Бресте на базе гарнизонной комнаты-музея открыт Музей обороны Брестской крепости.
9 ноября. В «Правде» материал «Кровавые злодеяния фашистско-хортистских бандитов разоблачены перед всем миром: Рассказы очевидцев о преступлениях контрреволюции в Венгрии» (с. 6).
В 1963 году в Москве будет издан роман Александра Авдеенко «Черные колокола» об этом мятеже и его подавлении.
17 ноября. Картина Ильи Глазунова «Юлиус Фучик» получает Гран-при на IV Международном конгрессе студентов в Праге.
19–25 ноября. Неделя финских фильмов в СССР.
22 ноября. В «Литературной газете» открытое письмо Михаила Шолохова, Константина Федина, Леонида Леонова, Всеволода Иванова, Валентина Катаева, Ольги Форш, Александра Твардовского, Николая Тихонова, Константина Симонова, Константина Паустовского, Эммануила Казакевича, В. Каверина, Всеволода Кочетова и других (всего 35 подписей) «Видеть всю правду!», где в полемике с французскими писателями (Жан Поль Сартр, Веркор, Клод Руа, Роже Вайян, Симона де Бовуар, Жак Превер и др.), протестовавшими против советского вторжения в Венгрию, сказано, что «советские солдаты, жертвуя своими жизнями, спасали десятки, а может быть, и сотни тысяч жизней от разгула фашистского террора» (с. 1).
22 ноября – 8 декабря. В Мельбурне XVI летние Олимпийские игры, на которых советские спортсмены завоевали наибольшее количество медалей (37 золотых, 29 серебряных, 32 бронзовые медали).
23 ноября. Лауреат пяти Сталинских премий скульптор Евгений Вучетич передает в Президиум ЦК КПСС письмо «группы деятелей социалистической культуры» (М. Бубеннов, С. Бабаевский, Ф. Панферов, Ф. Гладков, М. Исаковский, С. Васильев, М. Царев, Т. Семушкин, А. Марков, С. В. Смирнов, В. Пашенная, А. Тарасова, В. Мурадели, А. Лактионов, А. Герасимов, К. Юон и др. – всего 24 подписи), где сказано:
В результате того, что обсуждение решений XX съезда КПСС в творческих организациях было пущено на самотек, там подняли голову остатки разгромленных в свое время партией различных мелкобуржуазных, формалистических группировок и течений. Эти элементы выступают сейчас в тоге борцов за попранную правду. Они пытаются здоровую дискуссию о путях ликвидации последствий культа личности на фронте культурного строительства превратить в демагогическую политическую демонстрацию против самих основ ленинской политики партии в области литературы и искусств.
Реваншистские элементы создают в творческих организациях обстановку идеологического террора, ведут разнузданную травлю литераторов и художников, которые поставили свое творчество на службу партии и народу. Эти демагогические элементы не брезгуют ничем для того, чтобы оскандалить тех деятелей советской культуры, которые всегда самоотверженно боролись за линию партии, за социалистический реализм. Они объявляют таких художников прислужниками культа, обливают их творчество грязными помоями, науськивают на них молодежь (Источник. 1994. № 4. С. 86, 87).
