Ознакомительная версия. Доступно 35 страниц из 174
притонам и даже в Венсенском лесу, так как Водабль сказал однажды, поссорившись со своей возлюбленной, что убьет ее, а потом пойдет и повесится в лесу.
Мне кажется, что если бы в ту ночь этим возмущенным людям удалось поймать убийцу, то очень может быть, что в Париже впервые разыгралась бы страшная сцена расправы судом Линча.
Признаюсь, даже при моей привычке к всевозможным преступлениям, я также разделял негодование толпы и, несмотря на мое несочувствие смертной казни, как уже высказывал выше, в тот день я невольно подумал: «Вот этакого-то негодяя я не без удовольствия проводил бы на гильотину».
Я приказал трем агентам всю ночь сторожить в каморке привратника, на улице Басфруа. Предполагали, что презренный злодей вернется, чтобы убить мать после дочери.
Но в ту ночь на лестнице произошел прекомичный инцидент.
В четвертом часу утра дверь одной из квартир тихонько скрипнула, и по лестнице послышались осторожные шаги. Агенты моментально набросились на проходившего человека. Ответом им был пронзительный крик испуга. Однако агенты ощупью, в темноте, крепо скрутили подозрительного субъекта, который орал во все горло и отчаянно отбивался.
Не знаю, чем кончилось бы дело, если б не явился привратник с лампой в руках, тогда все разъяснилось: человек, схваченный моими агентами, оказался почтенным буржуа, жильцом этого дома. Он только был не в меру любопытен и поплатился за это. Заслышав шум внизу, он вообразил, что Водабль возвратился, и вышел посмотреть, но Водабль не возвратился ни на улицу Басфруа, ни к своей матери, где его подстерегали сыщики. При облаве в Венсенском лесу задержали только нескольких несчастных бродях и оборванцев, которые были даже рады обогреться немножко в полицейском посту.
В понедельник в течение всего дня я не получил никаких новых известий о беглеце. Он был без денег и не мог далеко уйти. Но не покончил ли он самоубийством?
Весь город был возмущен этим низким преступлением, и в газетах уже начался ропот, почему полиция до сих пор не может поймать убийцу.
Во вторник в девять часов утра, когда я пришел в свою канцелярию, с досадой узнал, что за ночь не было найдено никаких следов убийцы.
Вдруг дверь в мой кабинет открылась, и один из инспекторов взволнованным голосом сказал мне:
— Господин начальник, он здесь.
И агент толкнул вперед растрепанного человека, бледного и истощенного, который еле держался на ногах и тотчас же в изнеможении упал на стул, говоря мне:
— Ну да, это я, Водабль. Я хочу есть!
Увидя перед собой это жалкое существо, по-видимому измученное усталостью и умиравшее с голоду, это хищное животное, которое само пришло в западню, все мое негодование мгновенно исчезло, и, прежде чем начать его допрашивать, я послал в соседний трактир купить ему обед.
Человек ел с жадностью. В эту минуту он походил на зверя, как без сомнения походил и тогда, когда убил ребенка, — ничего человеческого в нем не было заметно.
Когда он закончил есть, я спросил, что он делал с утра субботы.
Тогда он вдруг встрепенулся.
— Я ходил пешком в Вильнев-Сен-Жорж, — сказал он, — но, не найдя работы, возвратился в Париж. У заставы Этуэль я заработал несколько грошей, помогая разгружать телеги с углем, тогда я купил немного хлеба и колбасы. Потом я стал бродить по Парижу наудачу, не имея денег, чтобы нанять себе угол. Под утро я очутился около лионской станции. Совершенно измученный, я заснул на скамье. Проснувшись, я на последние остававшиеся у меня гроши купил газету, в которой прочел, что меня обвиняют, будто я совершил насилие над маленькой Александриной. Это неправда! Я только убил ее! Я пришел сюда для того, чтобы сказать вам это. Я был слишком утомлен, чтобы добраться пешком до сыскного отделения, и взял извозчика. Потрудитесь ему заплатить!
Тогда он рассказал о своем преступлении с поразительным цинизмом, упрямо отрицая только один пункт, а именно, что он совершил насилие над малюткой.
— Когда я пришел утром, — говорил он, — застал только одну Александрину. Я знал, что ее мать обманывает меня со своим прежним любовником. Я хотел узнать правду и стал допрашивать девочку, но она отказывалась сказать. Тогда я схватил ее за горло и крепко стиснул руками. Я не заметил, как задушил ее, тогда я сунул труп под кровать. Вот и все.
Негодяй до последней минуты отрицал насилие, но присяжные единогласно присудили его к смертной казни, и 2 июля 1896 года его голова упала на плаху на площади Рокет.
Глава 13
Отравительница
Читатель, наверное, заметил, что я ничего не говорил о категории преступников-отравителей, но на это есть очень простая и уважительная причина. За время моей службы в сыскной полиции мне только раз пришлось вести дело об отравлении.
Отсюда, конечно, не следует, что этот вид преступлений окончательно вывелся и что общественная мораль сделала такие блистательные успехи, что в жизни уже не встречается отравителей.
К сожалению, я должен признаться, что, по моему мнению, отравления не только не вывелись, а, наоборот, сделались более частыми и более безнаказанными, чем когда-либо, потому что наука сделала такие поразительные успехи, что теперь можно почти безнаказанно отравить своего ближнего, и никакие вскрытия, никакие анализы не откроют ни малейших следов яда.
Итак, чтобы открыть отравление, если только преступник ан courant науки, необходимо, чтобы случай дал в руки полиции неожиданное доказательство.
И вот, исключительно благодаря случаю, мне удалось открыть одну «отравительницу».
Некто господин X., коммивояжер по профессии, получал свои корреспонденции, адресованные ему «до востребования», предположим, под литерами С. В. в почтовой конторе на площади Французского театра.
Однажды утром, придя за получением писем, он был крайне удивлен, когда ему вручили вместе с другими корреспонденциями маленький синий конвертик городского письма с надписью, сделанной совершенно незнакомым почерком. Он вскрыл депешу и прочел приблизительно следущее:
«Дорогая и горячо любимая.
Я видел твоего мужа и не без некоторого удовольствия заметил, что недуг серьезно прогрессирует. У него ни кровинки в лице, губы посинели, глаза впали. Я думаю, мы можем надеяться, что менее чем через месяц окончательно отделаемся от него».
В заключение следовал маленький постскриптум:
«Завтра я доставлю тебе еще один пакетик».
Бедный коммивояжер, ошеломленный этим посланием, подумал сначала, что сделался жертвой чьей-нибудь глупой мистификации, но, рассудив хорошенько, сообразил, что, может быть, и в самом деле случай дает ему доказательство возмутительного преступления, не доведенного еще до конца.
Наверное, это адюльтерная драма, но, может статься, еще возможно предотвратить ее страшную
Ознакомительная версия. Доступно 35 страниц из 174
