Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 142
в объятиях и расплакалась. Ее охватило безумие, она обнимала Шан Сижуя так крепко, что у Юань Лань, тайком пытавшейся оторвать ее, ничего не вышло.
Рука Шан Сижуя оказалась прижата к груди студентки. Оттолкнуть ее – значило показать отсутствие хороших манер, от ее объятий волосы у него на теле встали дыбом. От смущения все его лицо вспыхнуло алым, к счастью, театральный грим скрыл румянец, и никто не видел его стыда. Журналисты так и ждали чего-то подобного, но одних объятий им было мало, вот бы случился поцелуй! Они принялись хлопать в ладоши этим двоим. Казалось, что аплодисменты воодушевили студентку, она слишком любила Шан Сижуя, страсть ударила ей в голову, рассудок помутился. Сегодняшний вечер представился ей сном, она обнимала свое божество, кто знает, будет ли еще следующий раз! Она в самом деле привстала на цыпочки и поцеловала Шан Сижуя в губы!
Чэн Фэнтай и поразился, и в то же время нашел это забавным. Фань Лянь же расхохотался, не проявив ни капельки снисхождения.
Студентке недоставало роста, да и Шан Сижуй быстро среагировал, так что она лишь клюнула его в уголок губ. Их тут же ослепили вспышки камер. Шан Сижуй ужасно испугался, вырвался из объятий студентки и отступил на пару шагов. Ничего не говоря, он развернулся и убежал за кулисы. Его побег нисколько не охладил страсти девицы, плача, она кричала ему вслед: «Шан-лаобань» – и крики ее были полны безграничного помешательства и обиды, скорби и страданий. Любовь к Шан Сижую уже отравила ее душу, а украденный сегодня поцелуй она наверняка будет вспоминать всю оставшуюся жизнь.
Глава 31
Шан Сижуй от рождения обладал вспыльчивым нравом, теперь же, когда он ставил новую пьесу, жизнь его проносилась в такой спешке, будто за ним гналась собака: даже усевшись в машину Чэн Фэнтая, он не забывал беспрерывно подгонять Лао Гэ. Чэн Фэнтай сказал со смехом:
– Лао Гэ, ты его не слушай, улочка здесь узкая, людей ходит много, езжай не спеша. Не хватало еще сбить кого-нибудь из пешеходов.
Своими словами он беду и накликал: откуда-то сбоку выскочил мальчик – разносчик газет с большим мешком за спиной, хоть он и бежал со всей мочи, все же столкнулся с машиной, выставив обе руки перед собой и хлопнув по капоту. От этого удара он сам шлепнулся на землю, отчего у Лао Гэ душа ушла в пятки, он подумал, что сбил ребенка. Он как раз собрался выйти из машины и проверить, а мальчишка в страхе уже вскочил на ноги, отряхнулся от дорожной пыли да убежал. Лао Гэ так рассердился, что обругал его вслед маленьким хулиганом. Впрочем, убегая прочь, разносчик не забывал кричать:
– Срочный выпуск! Срочный выпуск! Новая пьеса Шан Сижуя вызвала скандал, все в мире «грушевого сада» обсуждают «Чжао Фэйянь»!
Чэн Фэнтай даже испугался. Шан Сижуй уже высунул голову из машины и закричал диким голосом:
– Парнишка! А ну-ка, подойди!
Мальчик-газетчик подбежал поближе, и Шан Сижуй выхватил у него газету и в спешке пролистал ее. Мальчик решил уже, что столкнулся с разбойниками, однако Лао Гэ вручил ему деньги. Чем дальше Шан Сижуй читал, тем сильнее хмурил брови. Чэн Фэнтай осведомился у него дружеским тоном:
– Что случилось, Шан-лаобань? Что о тебе говорят в газете?
Шан Сижуй сидел с хмурым лицом, не отвечая. Чэн Фэнтай спросил его еще несколько раз, а тот только вспылил неожиданно и закричал:
– До смерти надоел! Разве сам не можешь посмотреть! – И, смяв газету, швырнул ее в Чэн Фэнтая. Лао Гэ смотрел на все это, про себя цокая языком: совсем этот актер никого не уважает! Рычит на второго господина, словно на пса какого-то! Куда это вообще годится?!
И все же Чэн Фэнтай уже свыкся с нравом Шан Сижуя, похожим на нрав кролика, ужаленного скорпионом. Он бросил на него недовольный взгляд и, не говоря ничего, принялся листать газету, молча снеся обиду.
В газете опубликовали довольно большую обзорную статью, в которой собрали мнения артистических кругов касательно «Чжао Фэйянь». По большей части Шан Сижуя упрекали за то, что его Чжао Фэйянь слишком уж распутная и страстная, что он «надругался над пьесой» и это совсем не та опера, что исполняли в «грушевом саду» вот уже много лет. Упоминались также и отношения Шан Сижуя с двумя военачальниками, что он и сам слишком уж развратен, искусен в обольщении, а его прошлое в какой-то степени совпадает с прошлым Чжао Фэйянь. Якобы свое распутное поведение он перенес в пьесу, околдовав публику своей соблазнительной вульгарностью. Выражения были подобраны соответствующие, не самые приятные. Да еще выискался один критик, который заявил, будто во время исполнения Шан Сижуем «Ветра, дующего в сторону дома» и «Проводов» рукава и полы его юбки развевались будто у изгнанного в бренный мир небожителя вовсе не благодаря его мастерству, а кое-какому трюку. Якобы по обеим сторонам сцены стояли электрические вентиляторы, которые обдували Шан Сижуя! Звучало так убедительно, словно критик видел эти вентиляторы собственными глазами.
Изначально, когда актеры играют в модернизированой пьесе, критика может быть как хвалебной, так и ругательной, и это абсолютно нормально. Доходит до того, что многие актеры сговариваются с редакциями, чтобы те публиковали как похвалу, так и отрицательные отзывы, тем самым раскручивая новую постановку. Но на этот раз никакого предварительного сговора не было, да и обычными обсуждениями подобную статью нельзя было назвать. «Надругательство над пьесой» – несправедливое и серьезное обвинение, а использование электрических вентиляторов считалось грязным трюком, все старания Шан Сижуя, вложенные в «плывущую поступь», были перечеркнуты одним росчерком пера. Когда же речь зашла о его личной жизни, Шан Сижуй каким-то внутренним чутьем унюхал злой умысел, от злости он задышал чаще, а затем рассмеялся:
– Это все бред! Если бы вентилятор смог поддувать как нужно, стал бы я так мучиться? Да и кто бы захотел тогда на меня смотреть?
Чэн Фэнтаю пришлось его утешать, он стал вместе с Шан Сижуем бранить стадо этих баранов, бездумно строчивших всякую бессмыслицу. В конце концов, через какие невзгоды Шан Сижуй только не проходил. Он привык уже к несправедливым обвинениям, хоть гнев и захватывал его стремительно, но так же быстро отступал. Не прошло и нескольких минут, как Чэн Фэнтаю удалось его рассмешить. Но когда они добрались наконец до труппы «Шуйюнь», где народ возбужденно обсуждал сегодняшние газеты, оказалось, что шуточки
Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 142
