Все, что было гномом создано когда-то,Неразумный в жертву принесет.Только видит Камень, знают Духи,То, что жертвой станет он и сам…
Подгорный воитель вспомнил строчки из древней гномьей баллады за миг до того, как осознал, что же происходит.
– Назад все! Живо! – крикнул он и, развернувшись, сам сорвался с места.
А сверху на гномов уже падали могучие врата, оказавшиеся не более чем обманкой. Ничего не скажешь: создавший эдакую западню явно не желал, чтобы замок, который он ладил с такой тщательностью, кто-либо открыл. Ну а коль все же найдется таковой, то сверху упадут огромные врата – и вся недолга.
Командир отряда бежал что есть мочи. Ему помогало то, что он был сейчас без оружия и большей части снаряжения, но доспехи на нем все же оставались и основательно мешали бегу. Гном не оборачивался, понимая, что в подобной ситуации это равносильно смерти. Каждый шаг приближал его к спасению, но в то же время каждая секунда приближала его смерть в виде падающих сейчас сверху лжеврат.
Бежали и остальные гномы. Им было гораздо тяжелее, ведь воители тащили на себе оружие и походные мешки. Но в тот момент, когда врата освободились от задерживающих их скреп и устремились вниз на незадачливых смертных, большая часть отряда находилась уже гораздо дальше от основания врат, чем их командир.
Один из гномов замешкался, стараясь поудобнее перехватить свой драконий посох. Поняв, что убежать он уже не успевает, подгорный воитель вскинул оружие и направил его прямо на падающие врата. Палец уверенно нажал на спусковой крючок, и драконий посох изверг поток обжигающего жидкого пламени. Струя огня врезалась в поверхность каменного исполина, но пламя лишь бесполезно разлетелось в стороны фейерверком огненных брызг. На вратах же проступили три огромные, с гнома ростом, руны, засветившиеся ярко-голубым цветом.
Свою смерть воитель встретил самым витиеватым и непристойным проклятием, какое только знал. Но даже его не договорил до конца – каменные врата рухнули, расплющив гнома, как переспелое яблоко.
Остальные члены отряда благополучно достигли безопасного места. Спасся и командир отряда. Шестое чувство подсказало гному, что смерть не просто близка, а уже протянула к нему свои уродливые когти. И он прыгнул. Да так, как не прыгал еще ни разу в жизни.
Плотное тело грациозно распласталось в воздухе, словно прыгал не кряжистый гном, а какой-нибудь изящный эльф, уходя в прыжке сразу от десятка вражьих стрел. И когда ноги гнома коснулись пола пещеры, врата за его спиной опустились. Грохот сотряс стены, а отряд гномов оказался в кромешной темноте – все факелы были погребены под камнем вместе с незадачливым стрелком.
– Доставайте кристаллы, – приказал командир. И сам отстегнул от пояса небольшой, размером с яблоко, многогранный кристалл.
Гном потер его, проводя пальцами по всем граням, и кристалл засветился холодным белым светом. Теперь пещеру освещало четырнадцать таких кристаллов, что вместе давали достаточно света для обзора. Однако пространство, еще недавно сокрытое за вратами, оставалось темным – словно даже сам свет не желал приближаться к этой проклятой тьме.
– Наш узник не шибко вежливый, а долгое заточение вряд ли прибавило ему терпения и благоразумия, – тихо произнес командир, оглядывая свой отряд, – поэтому оружия ни в коем случае не применять, даже если он захочет съесть нас всех живьем.
Возражений не последовало. Гномы ждали.
Четырнадцать пар глаз всматривались в темноту. Четырнадцать пар ушей вслушивались в тишину, которую нарушало лишь собственное дыхание подгорных воителей.
Напряжение возрастало, однако ничего по-прежнему не происходило.
Но вот из темноты выплыла с шипением огненная линия и повисла в воздухе. За ней появилась еще одна; она настигла первую линию и сплелась с ней одним концом, образовав прямой угол. За первыми двумя последовали и другие. Каждая из линий возникала из темного пространства огненным росчерком и добавлялась к уже имевшимся в воздухе, а вместе они образовывали горящий рисунок из прямых и кривых линий.
– Руна отталкивания, – сказал кто-то из гномов.
Он сам, как и его товарищи, поспешил убраться от руны на безопасное расстояние. Но было уже поздно.
Из темноты выскочил огромный, по меркам подгорного народа, гном и с размаху ударил двуручным боевым молотом в висевшую над полом руну. Та, словно обидевшись, взвыла и растаяла в воздухе, но свое дело сделала – гномов расшвыряло в разные стороны, словно тряпичных кукол.
Командир поднялся на ноги и, убедившись, что никто из его отряда не пострадал, направился к появившемуся из недр пещеры незнакомцу. Остановился в трех шагах от него и, не оборачиваясь, сделал знак своим ничего не предпринимать.
