Остаток воскресенья Сюзан работала не разгибаясь, чистиластойла, носила воду, мыла крыльцо. Тетя Корд молча наблюдала за ней, не зная,как расценить трудовой энтузиазм племянницы. Сюзан же не обращала внимания наее взгляды: ей хотелось вымотаться донельзя, чтобы избежать еще одной бессоннойночи. Все кончено. Уилл теперь это знает, но и к лучшему. Что было, то прошло.
– Ты сошла с ума, девочка? – спросила тетя Корд, когда Сюзанвылила с кухонного крыльца последнее ведро грязной воды. – Сегодня жевоскресенье.
– Не сошла. – коротко ответила она, не оборачиваясь.
Первую половину поставленной задачи она выполнила, повалиласьв кровать после восхода луны, сама не своя от усталости: болели руки и ноги,ныла натруженная спина… но сон не шел. Она лежала с широко открытыми глазами,глубоко несчастная. Текли часы, луна покинула небосвод, а Сюзан все не моглауснуть. Смотрела в темноту и думала, а существовала ли вероятность, хотьмалейшая, того, что ее отца убили. Чтобы заткнуть ему рот, закрыть глаза.
И наконец пришла к выводу, уже очевидному для Роланда: еслибы ее не влекли его глаза, если б она не жаждала прикосновений его губ и рук,она бы давно согласилась на встречу. Хотя бы ради того, чтобы найти ответ набудоражащие ее вопросы.
Едва Сюзан открылась истина, она сразу успокоилась и тут жезаснула.
7
Во второй половине следующего дня, когда Роланд и его друзьяперекусывали в «Приюте» (сандвичи с мясом плюс много-много холодного белогочая, не такого вкусного, как у жены помощника шерифа Дейва, но удобоваримого),в зал со двора, где он поливал свои цветы, вошел Шими. В розовом сомбреро и сширокой улыбкой. В руке он что-то держал.
– Приветствую вас, Маленькие охотники за гробами, – веселовоскликнул он, отвесив глубокий, на удивление точный Гилеадский поклон. Катбертпросто млел, глядя, как Шими проделывает все это в садовых сандалиях. – Какпоживаете? Надеюсь, хорошо, очень надеюсь!
– Все живы и здоровы, – ответил Катберт, – но прозвище«Маленькие охотники за гробами» никому из нас не по душе, так что, может, тыпостараешься обходиться без него? Не возражаешь?
– Конечно, – так же весело согласился Шими. – Конечно,мистер Артур Хит, добрый человек, спасший мою жизнь! – Он замолчал, на его лицеотразилось недоумение, словно он забыл, а зачем, собственно, подошел к юношам.Затем глаза его прояснились, улыбка засияла вновь, и он протянул то, чтопринес, Роланду. – Это тебе, Уилл Диаборн.
– Правда? А что это?
– Семена! Что же еще?
– От тебя, Шими?
– О нет.
Роланд взял сложенный и запечатанный конверт без единойнадписи. И под подушечками пальцев семена явно не прощупывались.
– Тогда от кого?
– Не могу вспомнить, – отвел взгляд Шими. С головой у негодалеко не все в порядке, отметил Роланд, поэтому он не мог подолгу грустить, авот врать совсем не умел. Потом Шими поднял глаза на Роланда. – Зато я помню,что должен тебе сказать.
– Правда? Так говори, Шими.
Слова эти он произнес, как мучительно заученную строку изстихотворения.
– Это семена, которые ты рассыпал на Спуске.
Глаза Роланда так яростно блеснули, что Шими отступил нашаг, поправил сомбреро, повернулся и поспешил к своим цветочкам. Ему нравилисьУилл Диаборн и друзья Уилла (особенно мистер Артур Хит, который иногда таксмешил Шими, что того сгибало пополам), но в этот момент увиденное в глазах сэйУилла насмерть перепугало его. В этот момент он понял, что Уилл – такой жеубийца, как и тот, в плаще, как и тот, кто хотел, чтобы Шими вылизывал емусапоги, как и седоволосый Джонас с дребезжащим голосом. Такой же, как они, а тои еще более страшный.
8
Роланд сунул «пакет с семенами» в карман и не вскрывал его,пока все трое не вернулись в «Полосу К» и не поднялись на крыльцо бункера.Вдалеке ныла червоточина, отчего лошади нервно подергивали ушами.
– Так что там? – первым не выдержал Катберт.
Роланд достал конверт, разорвал. Думал он о том, как точноудалось Сюзан подобрать слова. И как ловко она все проделала.
Ален навис над его левым плечом, Катберт – над правым, когдаон развернул клочок бумаги. Тот же аккуратный почерк, слов чуть больше, носмысл совершенно иной.
В миле от города в сторону СИТГО есть апельсиновая роща.Встречай меня там на восходе луны. Приходи один.
С.
А ниже, прописными буковками:
ЗАПИСКУ СОЖГИ.
– Мы будем страховать тебя, – вырвалось у Алена. Роландкивнул.
– Да. Только держитесь подальше. – И сжег записку.
9
К апельсиновой роще, ухоженному прямоугольнику с двенадцатьюрядами апельсиновых деревьев, вели полузаросшие травой колеи от тележных колес.Роланд прибыл с наступлением темноты, но за полчаса до того, как быстроубывающая Мешочная Луна в очередной раз всплыла над горизонтом.
И пока Роланд бродил вдоль одного из рядов, прислушиваясь кмеханическим звукам, доносящимся с севера (что-то скрежетало, грохотало,ухало), его охватила острая тоска по дому. Возможно, вызвал ее тонкийапельсиновый аромат, едва прорывающийся сквозь густую вонь нефти. Этакарликовая роща вроде бы ничем не напоминала громадные сады Нью-Канаана… датолько напоминала. Создавала ощущение покоя и неспешности, указывала, чтоцивилизация складывается не только из крайних необходимостей. Вот и в данномслучае он подозревал, что толку от этой рощи – чуть. Вырастающие так далеко ксеверу апельсины по кислоте наверняка могли соперничать с лимоном. Однако когдаветерок пролетал меж деревьев, аромат напоминал ему о Гилеаде, и, наверное,впервые он подумал о том, что, возможно, никогда не увидит родного дома… станетстранником, таким же, как Мешочник на последней летней луне.
