«Обращение к родителям, желающим счастия личного для детей своих», писанное многомудрою свахой, за годы работы обретшей немалые способности к прозреванию коварных замыслов мужских.Никас сидел на корточках.
Нет, его не отправили в подземелье, как Брунгильда опасалась. Не из жалости, отнюдь, но самой спускаться в здешнее подземелье ей было бы страшновато.
Не пришлось.
Лестница.
Вниз, но не так, чтобы вовсе глубоко.
Коридор.
Нынешний темен и нет в нем ни гобеленов, ни ковров, ни вовсе каких бы то ни было украшений. Разве что старое оружие зарастает пылью. Брунгильда остановилась, чтобы потрогать.
Точно.
Пыль.
И еще ржавчина на острие клинка. Кто ж так с оружием обращается? За ним уход надобен. Она укоризненно покачала головой, а Легионер в ответ лишь руками развел. Мол, не он виноват.
Вот ведь.
Он довел до двери.
Указал.
После на себя. И снова на дверь.
– Наедине не оставишь?
Легионер покачал головой. Не оставит. И пускай.
Дверь открылась. Тогда-то Брунгильда и увидела человека, который… которого… любила? Нет, это не было любовью, хотя могло бы стать. Ведь и вправду могло.
Он больше не казался ей слабым. Да и…
– Пришла? – мрачно осведомился Никас.
Комната, в которой его заперли, была невелика. Кому она принадлежала прежде? Явно человеку. И человек этот оставил многое. Ладно, кровать, но вот было на ней цветастое покрывало. А на спинке висело полотенчико, расшитое васильками. И пусть нитки поблекли, и ткань казалась серой, но ведь… было.
Оно.
Ковер на полу.
Тапочки, стоптанные на одну сторону. Стеганый халат, который Никас накинул поверх камзола. А тот бросил на пол.
– Пришла, – спокойно ответила Брунгильда, чувствуя, как закипает в душе обида. А ведь… ведь могло бы сложиться. Даже если не здесь, то… он ведь сам рассказывал, сколь велик мир. И они могли бы отправиться, что на север, что на юг. Корабль-то отец отдал. В приданое. Правда, старый, но все одно хороший.
И команда была.
Эти не бросили бы.
– Зачем? – Никас провел по волосам дрожащею рукой.
– Поговорить.
– Еще не наговорилась? – в его голосе звучало раздражение и немалое.
– Нет, – Брунгильда все же переступила порог.
А вот темная фигура Легионера в дверях и замерла. Он просто стоял, и одно это присутствие успокаивало.
Жаль, что мертвый.
За мертвеца замуж не выйдешь… странная мысль.
– Ты все слышала, – Никас дернул плечом. – Или мало? Я ведь помню. Помню все. Каждое слово. Каждое мгновенье этого разговора. Заморочил он… сволочь!
– Он?
– А кто? Я… я просто хотел узнать. Понять. Про отца! А ты сама согласилась помочь! Добровольно!
– Ты не предупредил, что во время ритуала я могу умереть.
– Но не умерла же! Слушай… он, кажется, тебе симпатизирует, – глаза Никаса блеснули. – Этот Повелитель… странный у него вкус, конечно, но что еще от отродья тьмы ждать. Попроси его. Скажи, что не имеешь претензий… в конце концов, ты ведь жива. Что уж теперь?
