В целом «Пастырь» – книга спокойная и мирная, разве что слишком затянутая и с обилием повторов. Неудивительно, что некоторые отцы Церкви сочли ее кандидатом на причисление к канону – и что в IV столетии ее все еще могли внести вместе с новозаветными текстами в Синайский кодекс.
Другие неканонические тексты
Неканонические тексты продолжали играть важную роль на протяжении всей истории христианства. Произведения апокалиптического характера вновь активно проявились в конце эпохи Возрождения – впрочем, они всегда начинали звучать, когда люди стремились свергнуть существующий порядок [23]. Они образуют значительную «область полутени» вокруг канонических Писаний – вплоть до того, что некоторые из них внесли свой вклад в расхожее мнение о том, чему на самом деле посвящена Библия. Как пример можно привести, скажем, представления о том, будто Иосиф был стариком, уже имевшим детей, когда женился на Марии, дочери Иоакима и Анны; и о том, что Мария ехала в Вифлеем на осле (обо всем этом повествует «Протоевангелие Иакова», созданное примерно в 150 году и приписываемое Иакову, брату Иисуса); и о том, что три волхва были царями и звали их Каспар, Мельхиор и Валтасар (первое упоминание об этом мы встретим лишь в греческом манускрипте, созданном, вероятно, в Александрии примерно в 500 году и переведенном на латынь под названием Excerpta Latina Barbari – «Отрывки на плохом латинском»). Царский образ магов укоренился столь прочно, что в Германии праздник Богоявления известен как Dreikönigstag, «День трех царей», а в Кёльнском соборе якобы хранятся их мощи.
В дополнительных Евангелиях, посланиях и апокалиптических предвидениях, все продолжавших появляться в античные времена, почти всегда заметна явная зависимость от канонических текстов. Апокрифические Евангелия, в сущности, заполняют лакуны в повествовании о жизни Иисуса или других людей, чьи судьбы, естественно, интересовали читателей.
Прекрасный пример – «Евангелие от Никодима», посвященное Страстям Христовым. Оно начинается со сцены суда над Иисусом у Понтия Пилата, и с этого момента рассказ о жизни Христа, сосредоточенный на свершенных им чудесах, ведется как воспоминания свидетелей того суда. После Распятия и Воскресения Христова «Евангелие от Никодима» переходит к рассмотрению споров между иудеями и тремя тайными учениками Христа: это Никодим, Иосиф Аримафейский и Гамалиил. Кульминацией становится свидетельство двоих сыновей Симеона, которые восстали из мертвых по Распятии Христа и в ярких красках описали то, как Христос сокрушил врата ада и вывел различных ветхозаветных патриархов из преисподней на небеса. Этот апокрифический евангельский рассказ был широко распространен в Средневековье и стал главным источником для драматического описания сцен, предшествующих Воскресению Христа – так называемого Сошествия Христа во ад. Кроме того, «Евангелие от Никодима» дало имена доселе неизвестным персонажам Евангелия – таким как Лонгин, солдат, пронзивший распятого Христа копьем, и Вероника, женщина, исцеленная от кровотечения (Лк 8:44) – как считали, именно она отерла своим платом кровь с лика Христа, несущего свой крест к месту Распятия [24].
Тексты такого рода ставят по меньшей мере два вопроса. Первый звучит так: в сколь великой мере за подробностями некоторых рассказов, вошедших в канонические Евангелия, равно так же стоит желание заполнить лакуну в сведениях? Это вполне могло произойти с рассказами о рождении Христа в Евангелиях от Матфея и Луки с их обилием персонажей – Захария, Елисавета, пастухи, волхвы – в историях, для которых трудно вообразить какой-либо исторический источник. Читатели Нового Завета, даже библеисты, как правило, не решаются – по крайней мере открыто – подходить к трактовке этих историй с таким же скепсисом, с каким все относятся к таким сочинениям, как «Евангелие от Никодима». Существует множество теорий и предположений, особенно вокруг Рождества – скажем, насчет звезды, за которой следовали волхвы; и дату рождения Иисуса, как кажется, все высчитывают по отношению к дням царствования Ирода Великого, о котором упоминает Евангелие от Матфея. И все же нам следует немедленно счесть такие моменты легендарными, если мы встретим их в апокрифических Евангелиях. То, что двое сыновей Симеона восстали из мертвых по Распятии Христовом – это, как кажется, явно легенда. Но вспомним Евангелие от Матфея (Мф 27:52–53), где сказано, что многие тела усопших святых восстали, когда Иисус умер на кресте, вошли в Иерусалим после воскресения и явились многим – ведь это, несомненно, тоже легендарная вставка, разве только намного более ранняя. Так апокрифические евангельские рассказы напоминают нам, что другие Евангелия, вошедшие в канон – даже пусть они древнее и пусть Церковь сочла их авторитетными задолго до того, как их неканоническим двойникам удалось хотя бы возникнуть – исходят из тех же мотивов, и несмотря на то что появились они «рано», это все равно произошло спустя десятки лет после тех событий, о которых они повествуют.
