Ран ил Торнья Ее зашатало. Линии букв и строк на пергаменте колебались перед глазами. Только когда первая капля размыла чернила, Адер поняла, что плачет.
– Госпожа? – шагнул к ней от дверей Фултон. – Что он пишет?
Адер судорожно вздохнула:
– Просит выступать на север.
– Зачем это? – опешила Нира.
– Чтобы сражаться, – ответила Адер.
– С кем?
– Этого я еще не решила, – угрюмо проговорила она.
Адив одобрительно кивнул:
– Кенаранг говорил, что вы поймете значение этого дела и придете к разумному решению. Он велел мне оказывать вам всевозможную поддержку. – Он развел руками. – Все, что скажете.
Адер долго молчала. Рассматривала письмо, потом державшие его руки. Подумалось: странно, что не дрожат. Ей чудилось, что все тело, стиснутое гневом и горем потери, бьет дрожь. А руки спокойны. Как будто она не сжимала письмо убийцы отца, а пробовала на ощупь лоскут тонкого шелка. Она пришла в Аннур с войной, а дворец гостеприимно распахнул перед ней двери. Она вернулась домой, вернулась в свой дворец, но он не вполне принадлежал ей. Пока.
– Вы слышали о случившемся у Негасимого Колодца? – подняв взгляд на советника, заговорила Адер.
– Слышал, – неохотно кивнул Адив. – С юга доходили слухи, снова и снова рассказывали о пророчице. Жаль, я своими глазами не видел метки Интарры на вашей коже.
Адер рассеянно провела пальцем по выжженным на запястье завиткам, проследила сложный узор.
– Вы поддержите эти слухи, – сказала она. – Подтвердите их перед жителями столицы.
– Конечно, госпожа, конечно, – помедлив, кивнул мизран-советник. – Интарра всегда была благосклонна к вашей семье, и кто, как не вы, заслуживает этого титула…
– Это не все, – перебила его Адер.
Адив смолк, поджал губы.
Пора, решила Адер. Ожоги на теле пылали, словно выведенные раскаленным ножом. В ушах гудели удары сердца, и она мимолетно удивилась, как их не слышат другие. Сейчас или никогда.
– Я выдвинусь на север, – заговорила она, – и поступлю как должно с ургулами и с ил Торньей. Я сделаю это потому, что, кроме меня, некому. Отец убит, Каден убит, а Валин, может, и жив, но глаза – у меня. Я взойду на Нетесаный трон. Я стану правосудием Интарры.
27
«Сопутствующие потери».
Гвенна еще на Островах возненавидела это понятие. В том числе потому, что в нем всегда смешивались два смысла. Слушая в столовой разговоры ветеранов, вернувшихся с вылета, она каждый раз улавливала слова о «сопутствующих». Только не всегда понимала, касается это заложников или каких-нибудь злосчастных придурков, которые были совсем ни при чем, а все равно погибли.
Впрочем, это было не так уж важно, потому что первое имело обыкновение плавно перетекать во второе. С точки зрения Гвенны, это слово было хитрым способом обойти жестокую правду. Вместо «мне пришлось ухватить пацана и приставить ему нож к горлу» рекомендовалось говорить «при поражении цели нанесен сопутствующий ущерб». И вместо «ребятишки сгорели вместе со зданием» – тоже.
Но при всей прежней ненависти сейчас это понятие нравилось ей еще меньше – потому что они с Анник и Пирр превратились в таких, Кент их побери, «сопутствующих».
– Так и будем здесь сидеть? – возмутилась она.
Глупый вопрос, но хотелось что-то сказать. Разговор делу не замена, но все же лучше говорить, чем, засунув палец себе в жопу, ждать, пока до вас снизойдет кровожадный дикарь, под чьей опекой вы оказались. Впрочем, насколько могла судить Гвенна, нынешнее обращение с ними как раз и было признаком его благоволения.
– Ну уж нет, – подняла голову сидевшая по ту сторону костра Пирр. – Я намерена пить до упаду.
Пирр в полной мере воспользовалась теми удобствами, которые предлагал им апи Длинного Кулака. Она раскинулась на груде бизоньих шкур и лениво перебирала свои длинные пряди, словно в ожидании служанки с кувшином ледяного сока. Только пила она не сок. Гвенна, сделав один глоток прозрачной жидкости из меха, едва не выкашляла себе язык. Пирр же, запрокинув голову, лила ее в глотку длинной струей.
