Ознакомительная версия. Доступно 30 страниц из 146
для него нехорошей политикой. Поэтому, если только Советский Союз не будет вынужден, он отнюдь не пойдет на войну…
Что касается вопроса о мощи государства, то… СССР в настоящее время идет постепенно по пути подъема. Народ испытывает крайние лишения для того, чтобы выполнить пятилетний план. Я думаю, что СССР в настоящее время не является таким крайне страшным. Конечно, первый пятилетний план имеет в общем успех и, если на основе, созданной этим пятилетним планом, работа будет проводиться по наметке второго пятилетнего плана и если известное число процентов будет выполнено, то СССР в будущем будет весьма страшным».
Слова о том, что СССР сейчас еще не очень страшен, но может стать весьма страшным в скором будущем, после завершения второй пятилетки, Сталин отчеркнул на полях синим карандашом. То, что в ближайшее время японской интервенции можно не опасаться, его вполне удовлетворило. Однако главное внимание диктатора привлекли рассуждения майора Фудзицуки о молодости офицерских кадров как важном преимуществе Красной армии. А также мысль о том, что за десять лет офицер вполне может быть подготовлен для командования бригадой или дивизией. Сталина, вероятно, также насторожила фраза японского разведчика о том, что Тухачевский и его товарищи способны на отчаянные поступки. Военный переворот – это ведь тоже отчаянный поступок. Иосиф Виссарионович мог решить, что как раз в 37‑м году большинство военных, группировавшихся вокруг первого заместителя наркома обороны, миновали 40‑летний рубеж, и их пора заменять на более молодых военачальников. Пожилые Буденный и Ворошилов – не в счет, их Сталин ценил не за полководческое искусство, а за личную преданность. Строго говоря, пришедшие на смену Тухачевскому, Якиру, Уборевичу и прочим репрессированным Тимошенко, Жуков, Рокоссовский (сам успевший прежде подвергнуться аресту), Конев и другие были ровесниками участникам «военно-фашистского заговора», но только занимали должности на одну-две ступени ниже. Вождь рассчитывал, что они привнесут свежую струю в руководство армии и в то же время до начала большой войны не успеют сколотить группировку сторонников, способную соперничать с партией в контроле над вооруженными силами.
Три с лишним десятилетия спустя после войны писатель Константин Симонов очень верно, на мой взгляд, охарактеризовал мотивы, побудившие Сталина устроить кровавую чистку 1937–1938 годов, приведшую к смене поколений советской элиты, когда на смену старым большевикам и выдвиженцам 20‑х годов, в том числе и протежировавшимся когда-то самим генсеком, пришли новые креатуры вождя: «Он хотел определенную категорию людей ликвидировать, считал, что он справится и без них, а эти люди, связанные с прошлым, связанные с прошлой оценкой его деятельности, относятся к нему в душе слишком критически для того, чтобы он мог их оставить живыми. Они были ему не нужны – так он считал. И они могли исчезнуть». Пожалуй, тут требуется только одно уточнение – ликвидируемые просто были Сталину больше не нужны, и в этом заключалось главное. Хотя и мотив «критического отношения» тоже имел значение. Даже для оппортунистов-выдвиженцев Сталин середины 20‑х годов были лишь первым среди партийных вождей, но отнюдь не живым богом, каким его сделала пропаганда в 30‑е годы. Вот Иосиф Виссарионович и оставил вокруг себя только людей типа Молотова и Ворошилова, Мехлиса и Поскребышева, в чьей личной преданности не сомневался. Остальных же заменили новые молодые кадры. И ведь советский вождь в итоге не ошибся. Без Тухачевского и Косиора, Рудзутака и Якира, Постышева и Ягоды он в конечном счете обошелся, «большую войну» хоть и с трудом, но выиграл. А то, что победа далась очень дорогой ценой, Сталина не волновало. Людей в стране хватит. Вместо погибших новые народятся.
Стоит вспомнить еще одну причину падения Тухачевского – его конфликт с «конармейцами», которых возглавляли Ворошилов и Буденный. Нельзя сказать, что эта группировка сплошь состояла из бывших кавалерийских командиров.
В нее входили, например, А.И. Егоров, бывший командующий ряда фронтов, где сражалась Конармия, и Б.М. Шапошников, высокопоставленный сотрудник Полевого штаба Реввоенсовета, тесно взаимодействовавший с командованием Конармии в период Гражданской войны. Оба они, кстати сказать, были подполковниками царской армии, при Керенском произведенными в полковники. Но в руководстве группировкой они были на вторых ролях, и вообще кадровые офицеры императорской армии в конармейской группировке составляли меньшинство. Тут преобладали командиры рабоче-крестьянского происхождения из числа рядовых, бывших унтер-офицеров или, в лучшем случае, прапорщиков военного времени, как знаменитые начдивы Первой конной С.К. Тимошенко и И.Р. Апанасенко. Вожди «конармейцев» не собирались отказываться от крупных кавалерийских соединений, которые они мыслили как необходимую поддержку для танков и мотопехоты, считавшихся решающим родом войск в будущей войне. Они исходили из наличия в стране большого количества военнообязанных, привычных к кавалерийской службе, и значительного поголовья лошадей, которые все еще играли решающую роль в транспортном обеспечении и снабжении войск, хотя и постепенно теснились автомобилями.
Другая, «пехотная» группировка, неформальным лидером которой считался Тухачевский, состояла преимущественно из тех, кто в Гражданскую командовал общевойсковыми армиями или стрелковыми дивизиями, вроде Якира, или кавалерийскими соединениями, не входившими в Первую конную, вроде командира украинских «червонных казаков» Примакова. Среди них было немало бывших царских офицеров, вроде того же Тухачевского, Путны, Уборевича или Корка (все перечисленные играли видную роль в руководстве группировки и стали жертвами процесса 1937 года о «военно-фашистском заговоре»). Однако данные командиры считались уже не «военспецами», которых можно было использовать только под бдительным комиссарским оком, а настоящими красными командирами, безусловно преданными советской власти, поскольку успели вступить в партию еще в Гражданскую. Командиры этой группы ратовали за развитие бронетанковых и механизированных войск за счет сокращения кавалерии, которую они на опыте Первой мировой войны считали отжившим родом войск.
Промежуточное положение между двумя группировками занимал комкор Б.М. Фельдман, ведавший в Наркомате обороны кадрами. Он был в хороших отношениях с Ворошиловым, в своих статьях поддерживал его идеи о необходимости взаимодействия бронетанковых и кавалерийских соединений. Но, в конце концов, перевесила его близкая дружба с Тухачевским, вместе с которым его и расстреляли.
Сталин, чья военная деятельность в Гражданскую войну была тесно связана с «конармейцами» и чьим послушным орудием давно уже был Ворошилов, явно тяготел к «конармейской» группировке, но до поры до времени стремился использовать знания и опыт Тухачевского и его товарищей. А между двумя группировками шла скрытая от посторонних глаз, но довольно ожесточенная борьба за руководство армией.
В тот период Сталина устраивало противостояние двух группировок в руководстве вооруженных сил. Борьба между ними до поры до времени гарантировала, что ни одна из них не будет играть самостоятельную политическую роль и угрожать партийной диктатуре. Но когда в 1937 году подготовка к новой войне вступила
Ознакомительная версия. Доступно 30 страниц из 146
