Лиза, ещё вчера мы были вдвоём, Ещё вчера не знали о том, Как трудно будет нам с тобой расстаться, Лиза, И новой встречи ждать день за днём…
А хорошо воспринимают! Дама в кружевах даже про веер забыла, а кое-кто и дыхание затаил. Хоть картину с них пиши — «Поражённые силой искусства». Понять их можно: в Красноярске у женского общества с лирическими развлечениями большой напряг, а тут песня о первой любви. Да ещё столь… завораживающая.
Позволил аудитории на последних аккордах вздохнуть-выдохнуть и почти без перерыва стал наигрывать следующую композицию — «Милая моя далеко». Закрепляем успех, нельзя им сейчас давать выговориться.
Нахлынули воспоминания из прошлого: вот так же сидел я в школьном дворе с гитарой и окрестные девчонки заслушивались откровениями Высоцкого в моём исполнении. И в стройотряде, и в институтской общаге было то же самое, только песни там звучали уже другие — студенческие, бардовские: «Машина времени», битлы, ну и про любовь конечно. А как без неё-то? Вообще, пение под гитару, как я понимаю, девушек всегда привлекало, привлекает и будет привлекать. Жизнь течёт и неумолимо меняется, но многое, ох многое в ней повторяется.
Ладно, дадим дамам отдышаться и пощебетать, а попутно, послушав комментарии, настроимся на продолжение банкета.
Минуты две мне все собравшиеся бурные восторги выражали и успокоиться никак не могли. Приятно, чёрт возьми! Затронул я, значит, тонкие струны загадочной женской души. От высокой оценки моего вокала настроение резко взлетело вверх, ненадолго почувствовал себя султаном в любимом гареме. Но затем все принялись выпытывать, кто же эта Лизавета, о любви к которой я такие прекрасные песни сочинил, и эйфория растаяла как дым.
Бли-ин, во засада! И почему я не подумал о том, что к имени обязательно привяжутся? Попробовал отмалчиваться, но не помогло: дамы стали припоминать места проживания Патрушевых в Сибири и всех Елизавет, обитающих в ближайшей округе. Поразила осведомлённость некоторых присутствующих о «моём» извилистом жизненном пути в Енисейской губернии. Постарался быстрее перевести стрелки на столичную жизнь до ссылки «отца». Санкт-Петербург далеко, пусть там ищут, а в местной биографии копаться не стоит.
Правда, лет до переезда младшему Патрушеву было всего ничего — двенадцать где-то. Спрашивается, может ли пацан в этом возрасте сильно влюбиться? А песни написать? Ай, да бог с ним! Очередное подтверждение репутации молодого да раннего вряд ли что-либо для меня изменит. Но почему-то задницей чую: не раз ещё аукнется мне эта Лиза самым неожиданным образом.
Пожалуй, теперь следует и на французском спеть. Ох, лямур-тужур! Забавно, знаете ли, получается: песенки весёлого Джо я заучил на слух ещё в институте и с тех пор часто их пел, так как девушкам они очень нравились, но лишь здесь, выучив язык, я в полной мере понял, о чём пою.
Et si tu n’existais pas, Dis-moi pourquoi j’existerais? Pour trainer dans un monde sans toi, Sans espoir et sans regrets?..
Неплохо, неплохо. С каждым новым куплетом я чувствую себя всё раскованнее. Так постепенно, глядишь, и в дворянском обществе освоюсь. Не скажу, что общение с местной знатью меня сильно напрягает, но какая-то неловкость в отношениях тем не менее ощущается. Наверно, не привык пока. После года, проведённого в лесу, это и неудивительно.
Русскую версию песни Джо Дассена решил взять из репертуара Алексея Кортнева, уж больно его исполнение пришлось мне по душе, хоть и неточен там перевод.
Если б не было тебя, Скажи, зачем тогда мне жить? В шуме дней, как в потоках дождя, Сорванным листом кружить…
Как-то странно аудитория реагирует на гитарный бой. Я это и раньше замечал, но задумался только сейчас. Похоже, тут играют в основном перебором струн. Посмотрел на дверь, ведущую в косметсалон, и чуть куплетом не подавился: из салона выглядывала стайка любопытствующих клиенток, а часть из них тихонечко просачивалась в гостиную и выстраивалась вдоль стен. Та-ак, видимо, концерт пора сворачивать. Всё, баста. Спою барышням про белую берёзу Есенина и опускаю занавес. Эх-х…
Над рекой, над лесом рос кудрявый клён…
Сашок, а тебя несёт. Слишком уж старательно тоску в голос добавляешь. Выводишь «Протяни мне ветку тонкую свою» как зов о помощи, того и гляди дамы набросятся и «спасать» начнут. Тебе, вообще, одна веточка нужна или веник? Да уж. Упаси нас боже от веника.
О, Софа знаки подаёт: мол, хорош, выключай шарманку. Выключил. Но уйти сразу не получилось. Вот вынь и положь слушательницам по-сле-дню-ю. Да сколько можно-то?! Платочки у них уже мокрые, а они всё туда же.
И тут я зацепился взглядом за огромные, полные обожания глазищи сестрёнки. О-хо-хо… почему всегда так? За поиском любви или суррогата, её заменяющего, мы вечно забываем о тех, кто любит нас.
Пока зачарованно всматривался в эти очи чёрные, очередная песня потекла сама собой:
Куда бы я ни шёл — к тебе иду. К слиянью рек, к сплетению тропинок…[89]
Я смотрел на девочку, данную мне в сёстры новым миром, и пытался хотя бы песней передать свои чувства. Любовь… Нежность… Казалось бы, я так мало её знаю. И уже так много. За каких-то полтора года эта егоза завоевала моё сердце и стала дороже кого бы то ни было в этом мире. Она одна сумела заменить мне и детей, и внуков.
Какая б ширь меня ни обожгла, Какой бы дождь ни исхлестал до ссадин, Чего бы я ни натерпелся за день, Чего бы я ни натерпелся за день, Куда бы я ни шёл — к тебе иду.
Ну вот, и её до слёз довёл.
