Нам мирных снов уж не видать, Они остались в жизни той. Мы не хотели умирать, Но были прокляты войной.
В ночной тиши не храп, а хрип, В глазах не мир, а боль и стон. В чужой войне я не погиб, Тогда война вошла в мой сон.
Боль в руках отступила, отвлекая от стихов, и сменилась острым покалыванием.
– Ну вот, готово. – Медсестра собрала обрезки бинтов и выкинула их в урну, а я начал массировать затекший палец. Надо же так затянуть бинт и напрочь оторвать завязки…
«Рука нащупала твердые грани. Кольцо само нашло палец, но что-то мешает его вырвать – усики не свел. Тени уже рядом, значит, времени нет, значит, надо сильнее… ещё сильнее…»
Во сне я рвал кольцо, а на самом деле узел повязки на руке, да так затянул, что большой палец левой кисти капитально опух. И развязать не получилось, пришлось идти в процедурную.
– Теперь только обработать йодом и наложить новые повязки.
– Не надо повязок, – я осмотрел свои кисти, – ссадины достаточно затянулись.
– Да! – медсестра как-то странно на меня посмотрела. – Но без повязок можно повредить незажившие шрамы, и все начнется сначала.
Честно говоря, мне не хотелось ходить с забинтованными кистями. Не очень удобно.
– Может, пластырем закрыть?
– Можно и пластырем, – согласилась медсестра, положила пузырек с йодом на столик и направилась к шкафчику. – Тогда заодно все повреждения мазью обработаем, если не возражаешь.
Насчет мази я не против, наоборот – за. Хорошее лекарство, спасибо Зеленину. Медсестра начала обрабатывать мои ушибы, а я посмотрел на дежурного врача, сидящего за столом у окна и решающего кроссворд.
– Самая крупная река Европы, пять букв, – пробормотал врач и начал грызть карандаш. – Мария Антоновна, не знаете, какая река самая крупная?
– Не знаю, – ответила она, – я, Виктор Евгеньевич, в географии не сильна.
Странно не знать такой простой вещи, поэтому не удержался:
– Вообще-то Волга.
– Подходит, – кивнул врач и старательно вписал слово в кроссворд.
– Поразительно!
Нет, все-таки на мне, наверное, вместо синяков узор проступил, необычный, минимум гжельская роспись, раз на меня будто на чудо глазеют.
– Что? – оторвался дежурный врач от решения кроссворда.
– Я говорю – поразительно, – повторила медсестра, – еще вчера на молодом человеке живого места не было, а сегодня лишь легкие посинения остались. Какая быстрая регенерация!
Может, медику и виднее, но я в зеркало на себя смотрел, и мне моя физиономия показалась вообще неправильной формы, если цвет лица не учитывать. И ребра побаливают, челюсть тоже, палец вот…
Правда, это после того как проснулся. М-да, чего только во сне не сделаешь…
– Ничего удивительного, Мария Антоновна, – продирижировал карандашом врач, – у парня молодой и здоровый организм и дикое желание провести лето не дома, а на улице. А это мощный стимул к выздоровлению.
– Возможно, – пожала плечами медсестра, – но все равно удивительно.
Очень даже возможно. На здоровье я никогда не жаловался. Все ранения заживали быстро, да и болел редко, можно по пальцам сосчитать. Последний раз загрипповал пять лет назад, но только из-за прививки. Тогда эпидемия по стране гуляла, и болезнь поразила чуть ли не половину управления, не затронув наш отдел. Это понятно, что наши организмы, закаленные ежедневными нагрузками и «снятием стресса», хрен чем возьмешь, но у руководства было особое мнение. М-дя, я потом очень пожалел, что дал себя уговорить «уколоться». Меня «скосило» под вечер, да так что «скорую» пришлось вызывать. Спасибо прививке – провалялся пластом три дня и еще неделю температурил. А на следующий год в мягкой форме послал медиков, предложивших опять привиться.
