Но кака там тень среди туманаСтелет по карпатским остриям?Темный профиль исполинска станаВ светлой Висле льется по струям.Сбиты локоны по плечам веют,А по ризе пятна сплошь багреют,С рама обнаженный меч висит,На руках лежат с короной стрелы,На главе орел гнездится белый;Это падшей Польши тень парит.
Занавес опустился.
Второй визит
Раздел Польши стал фактом. После недолгих, но интенсивных консультаций, ведшихся через германское посольство в Москве, 18 сентября было обнародовано коммюнике: «Во избежание всякого рода необоснованных слухов насчет задач советских и германских войск, действующих в Польше, правительство СССР и правительство Германии заявляют, что действия этих войск не преследуют какой-либо цели, идущей вразрез интересов Германии или Советского Союза и противоречащей духу и букве пакта о ненападении, заключенного между Германией и СССР. Задача этих войск, наоборот, состоит в том, чтобы восстановить в Польше порядок и спокойствие, нарушенные распадом польского государства, и помочь населению Польши переустроить условия своего государственного существования». Следующее совместное коммюнике от 23 сентября переходило к конкретике, точнее, к географии: «Германское правительство и правительство СССР установили демаркационную линию между германской и советской армиями, которая проходит по реке Писса до ее впадения в реку Нарев, далее по реке Нарев до ее впадения в реку Буг, далее по реке Буг до ее впадения в реку Висла, далее по реке Висла до впадения в нее реки Сан и дальше по реке Сан до ее истоков». Прошел ровно месяц (совпадение?), и вторая статья секретного дополнительного протокола к пакту о ненападении перестала быть тайной. Предусматривавшиеся ей «территориальные и политические преобразования в областях, принадлежащих Польскому государству», случились, как и задумывали высокие договаривающиеся стороны.
Новую границу надлежало закрепить официально, да и проблем с «переустройством» Польши возникло множество. Необходимость переговоров на высшем уровне стала очевидной. Сталин и Молотов заявили, что покинуть Москву не могут, и Риббентроп снова собрался в путь, наделенный фюрером максимальными полномочиями. 23 сенятбря он известил об этом Шуленбурга и попросил согласовать с Молотовым время визита. Вылет делегации был назначен на утро двадцать седьмого, причем участники были оповещены об этом всего лишь за сутки.
Вайцзекер составил для шефа меморандум «Предстоящие переговоры в Москве», краткий и деловой:
«I. Война с Польшей окончена; на Западе германские планы наступления еще не готовы; поэтому внешняя политика снова выступает на первый план. Наши политические интересы подразумевают:
(а) Максимально сократить театр военных действий.
(б) Усилить стремление к миру у противника и среди нейтралов. У противника нет конкретных идей насчет мира. Мы, однако, обладаем завоеванными территориями и можем объявить наши военные цели. В частности, мы должны дать французам пищу для размышлений путем реальных надежд на мир и поощрять процесс их отделения от англичан.
II. В Москве, по моему мнению, надо сказать о двух вешах:
(а) Россия не должна нарушать мир на Балканах и не предпринимать никаких действий в Бессарабии, пока Великобритания не предпримет на Балканах вооруженного вмешательства.
(б) С целью помочь партии мира во Франции, мы намерены представить на обсуждение следующую программу:
По существу Германия требует границ 1914 г. Затем, будущее «остаточной Польши» [К меморандуму прилагалась записка германского посла в Варшаве фон Мольтке о целесообразности создания «буферного» польского государства с границей по линии Гродно-Перемышль на востоке и населением 12-15 миллионов человек, под руководством генерала Соснковского; посол, только что покинувший свой пост, указывал, что на меньшее поляки не пойдут и изберут путь борьбы против Германии в союзе с западными державами.] зависит от готовности западных держав прийти к соглашению. Если русские проявят упрямство в отношении «остаточной Польши» по обе стороны нынешней демаркационной линии, мы вольны распоряжаться нашей территорией и можем принять свое собственное решение.
