Исследования показали, что как минимум 20 % людей, пытавшихся покончить с собой и потерпевших неудачу, сообщают об ОСО, который оказывает глубокое и порой позитивное влияние на будущую жизнь этих пациентов, зачастую страдающих тяжелой депрессией. ОСО дает им понять, что расставание с жизнью не решит ни одну из проблем, от которых они пытаются сбежать – они просто заберут эти проблемы с собой, и как только лишатся тела, разрешить эти проблемы станет гораздо труднее. Помимо признания того факта, что самоубийство – не выход и не решение проблем, большинство людей воспринимают свой ОСО, вызванный неудачной попыткой самоубийства, как в целом позитивный, так как он сопровождается ощущением приятия, любви и понимания [4]. Персоналу психиатрических клиник и патронажным работникам следует в обязательном порядке спрашивать всех пациентов, не приобрели ли они ОСО во время неудачной попытки самоубийства.
Благодаря полученным знаниям возобновления попыток суицида после ОСО случаются чрезвычайно редко. Ряд исследований показал: если суицидальным и страдающим тяжелой депрессией пациентам в психиатрических клиниках предоставляют информацию об ОСО и его последствиях, обычно это снижает риск суицида [5]. Знакомство с ОСО способно оказывать позитивное терапевтическое воздействие на суицидальных пациентов.
Отделения для больных в терминальной стадии и учреждения паллиативной помощи
Разговоры о взглядах на смерть и умирание после ОСО, а также об опыте целостного и неразрывного сознания («смерть оказалась не смертью») могут получиться на редкость ободряющими для пациентов и сестринского персонала в хосписах, а также в отделениях больниц для пациентов в терминальной стадии и других учреждениях паллиативной помощи. Несколько исследователей показали, что беседы о содержании и последствиях ОСО помогают снизить страх перед смертью у пациентов в терминальной стадии. Видеоматериалы и книги об ОСО обеспечивают поддержку во время процесса умирания, смягчают страх перед смертью и у пациентов, и у членов их семей. Когда умирают дети младшего возраста, их родители, бабушки, дедушки и другие родные черпают утешение в книгах о видениях на смертном одре и ОСО у детей [6]. После ОСО многие люди идут работать волонтерами в хосписы и другие учреждения паллиативной помощи, где их новообретенные знания могут стать огромным утешением для умирающих пациентов и их семей.
Медсестры, врачи и родные умирающих пациентов должны без предвзятости относиться к видениям на смертном одре и опыту конца жизни, который порой состоит лишь из смутных интуитивно понятных образов и внутреннего ощущения близости момента перехода. Это относится как к взрослым, так и к детям. Незадолго до момента смерти на лице умирающего вдруг появляется выражение глубокой умиротворенности и покоя, иногда в сочетании с взглядом, устремленным вдаль, блаженной улыбкой или словами вроде «свет». У людей, которые годами страдали деменцией, вдруг наступает поразительное просветление в последние моменты перед смертью, они узнают близких и прощаются с ними. Это так называемое «терминальное прояснение» [7].
У пациентов с сердечными или легочными болезнями в терминальной стадии, мучающихся сильной одышкой из-за этих болезней, могут также возникнуть видения на смертном одре, в которых, по их рассказам, они встречаются с умершим партнером или видят прекрасные пейзажи [8]. Этих умирающих пациентов следует побуждать к разговорам о том, что они видят, медсестрам и родным не стоит выражать недоверие. Непредвзятые вопросы со стороны медсестер становятся большим утешением для пациента и его родных, потому что видения на смертном одре способны избавить от страха перед близкой и неминуемой смертью.
Если родственники только плачут и жалуются, что не справятся без их умирающего близкого, момент смерти откладывается, страдания продлеваются. Отпустить близкого человека становится легче, если подготовиться к этому, поблагодарить умирающего за все хорошее, что семья пережила вместе с ним, и позволить ему упокоиться в любви и уверенности. Процессу умирания идет на пользу помощь друзей и родных, если они дают умирающему возможность избавиться от скорби и чувства вины. В это время все еще можно восстановить потерянные связи и обратиться к неразрешенным проблемам с детьми. Или, прибегая к словам Элизабет Кюблер-Росс, «следует облегчить эмоциональное бремя незавершенных дел» [9].
Опыт после смерти
Смерть родителя, партнера или ребенка сопровождается мрачным периодом горя и скорби. В первые несколько дней, недель и месяцев есть большая вероятность контакта с сознанием умершего, зачастую в виде осознанного сновидения. Как уже упоминалось, коммуникация после смерти сравнительно распространена, но о ней редко сообщают, боясь недоверия и отрицания. Разговоры о подобном опыте в нашем обществе под негласным запретом, хотя примерно 125 миллионов европейцев, 100 миллионов американцев и почти 2 миллиона нидерландцев испытывали ощущение контакта или реальный опыт контакта с умершим родственником. Вероятность той или иной формы контакта с умершим партнером или ребенком может достигать 50–75 %.
Медикам и членам семьи не следует отмахиваться от рассказов об опыте подобного контакта с умершим, как от попытки выдать желаемое за действительное или галлюцинации, спровоцированной ошеломляющим чувством утраты: вместо этого следует выслушать носителя опыта и объяснить, что опыт такого рода – довольно распространенное явление. Встречи с умершими родными и близкими обычно приносят огромное утешение и оказывают позитивное влияние на процесс скорби. Медики также могут порекомендовать книги о присмертном и посмертном опыте [10].
Представления о смерти в секторе здравоохранения
Без лишних слов ясно, что повышение осведомленности об исследованиях ОСО и о возможности жизни личности после смерти могло бы оказать значительное влияние на медицинскую практику. Подобные знания определяют взгляды на лечение пациентов, находящихся в коме или на последних стадиях неизлечимых заболеваний, а также мнения по таким вопросам, как эвтаназия, ассистированный суицид и аборты. Наш подход к этим медицинским и этическим проблемам сформирован отчасти нашей верой в возможную неразрывность сознания после физической смерти или, наоборот, нашей убежденностью в том, что смерть – конец всему. В основе этих взглядов обычно лежат религиозные убеждения или их отсутствие.
Как уже упоминалось, исследования в США показали, что религиозные убеждения врачей играют значительную роль в практическом подходе к проблемам, которого эти врачи придерживаются. В недавнем опросе почти 1150 североамериканских врачей выяснилось, что 76 % из них верят в Бога и 59 % – в жизнь личности после смерти. 20 % называли себя скорее духовными, нежели религиозными людьми. Из опрошенных врачей 55 % признались, что их вера оказывает влияние на их медицинскую практику. Доля врачей общей практики или семейных врачей (70 %), которые старались жить и работать согласно своим религиозным убеждениям, была выше доли профильных специалистов (48–60 %). Это явно приводит к различиям в медицинской практике, относящейся к таким процедурам, как эвтаназия, ассистированный суицид, вопрос о бланках с отказом от реанимации, начало или завершение продлевающего жизнь лечения, контроль рождаемости и аборты [11].
