Книга Дочь Рейха - Луиза Фейн

– Я готовлю проект по заданию герра Мецгера, – на перемене сообщаю я библиотекарше.

Та кивает и ведет меня в раздел естественных наук в самом конце библиотеки.

– На какую тему? – спрашивает она.

– Наследственные заболевания и аборт, – отвечаю я как можно более равнодушно.

Библиотекарь ловко снимает с полок несколько книг и несет их к большому столу в центре комнаты.

– Этого должно хватить. Если не хватит, то есть еще несколько.

– Спасибо, – улыбаюсь я ей, а сама стараюсь втянуть посильнее живот.

Сажусь и начинаю листать принесенные брошюры. В них мало полезного. Аборт можно сделать, если мать является носителем заболевания, передающегося генетическим путем, или если она относится к нежелательной расе. Во всех остальных случаях это невозможно. Я рассматриваю жуткие изображения самой процедуры. Металлическая проволока, катетеры, а еще отравления и истечение кровью как самые распространенные осложнения. Пока я с ужасом разглядываю иллюстрации, моя рука непроизвольно опускается на живот.

Подняв голову, я встречаю взгляд библиотекаря.

– Ну как, нашла то, что искала?

– Да. Спасибо вам большое. Вы мне очень помогли. – Я захлопываю книгу.

Позже, на уроке, голос фрау Шмидт жужжит, как бьющаяся в стекло муха, но я не разбираю слов. Меня по-прежнему тошнит от тех иллюстраций, а еще оттого, что я вдруг поняла: мне не только не хочется обрывать эту маленькую жизнь внутри меня, напротив, я чувствую, что готова ее защищать.

– Давай, Хетти, быстрее! – вопит Эрна, вытянув руку за эстафетной палочкой и подскакивая на месте.

Усилием воли я заставляю себя ускориться. Обычно я легко обгоняю Аву и Герду, но сегодня ноги у меня точно свинцом налились, и я не могу бежать даже наравне с ними. Мы огибаем поворот, и я прихожу последней. Хватаю воздух ртом, как рыба, и все равно задыхаюсь. Спотыкаясь и едва не падая от изнеможения, я протягиваю палочку Эрне. Та хватает ее и изо всех сил несется к финишу, ее длинные ноги легко сокращают разницу между ней и лидером гонки.

Голова у меня идет кругом. В ушах звенит, перед глазами все расплывается, вертится – и вдруг наступает темнота…

– Герта? Герта? Приведите медицинскую сестру, кто-нибудь!

Чьи-то руки приподнимают мою голову, перекатывают меня на бок.

Я инстинктивно сжимаюсь в комочек. Голова болит так ужасно, что у меня вырывается стон.

Еще чья-то рука опускается мне на плечо и тянет.

– Не надо, – бормочу я. – Оставьте меня. – Стряхнув с себя чужую руку, я сворачиваюсь еще плотнее, пряча от чужих взглядов живот.

– Хетти, ты в порядке? Хетти, ты меня слышишь? – Откуда-то издалека доносится до меня голос Эрны.

– Она потеряла сознание!

– С ней все хорошо?

– Никогда раньше такого не было!

– Отойдите, дайте ей дышать! – Голос громкий, командный. – Герта Хайнрих? Ты меня слышишь?

Я разлепляю веки. Надо мной нависает школьная медсестра. Веки опускаются снова. Пожалуйста, только не это. Она-то сразу все поймет.

– Да, – слышу я свой голос. – Со мной все хорошо.

Собрав все силы, я сажусь. Сердце колотится, меня бьет дрожь.

– Пожалуйста, успокойтесь, – говорю я всем вокруг. – Я не знаю, что случилось, просто вдруг немного…

– Голову между коленей! – командует медсестра.

Делаю, как она велит, с радостью обхватив колени руками и опустив голову – только бы никто не увидел мой живот. Чувствую, как медсестра сверлит меня взглядом.

– Те самые дни, да? – спрашивает она вдруг, отрывисто и деловито.

– Да, да, наверное, в них все дело, – киваю я, хотя сердце продолжает стучать, как молот, зато голова кружится уже не так сильно, и я рискую приподнять ее и оглядеться.

Кто-то протягивает мне стакан воды и сладкое печенье. Надо же, как у меня, оказывается, было сухо во рту.

– Мне уже гораздо лучше, – говорю я, выпив воду, и почти не вру.

– С молодыми девушками такое случается, – со знанием дела заявляет медсестра и добавляет: – Иди домой и ложись в постель. В школе не появляйся, пока не отдохнешь как следует.

– Я провожу ее до дома. – Эрна помогает мне встать. – Хетти, прости, что я накричала на тебя за то, что ты медленно бежала. Я же не знала…

Ее глаза устремлены на мой живот. Я вдруг замечаю, что прикрываю его ладонью, и моя рука виновато повисает вдоль тела.

– У тебя что, судороги? – спрашивает она шепотом.

Я киваю. Сжимаю губы, подавляя желание заплакать.

– Говорят, это верный признак того, что женщина не бесплодна. Судороги при этом деле, – замечает медсестра.