…Я бы хотела жить с Вами В маленьком городе, Где вечные сумерки И вечные колокола. И в маленькой деревенской гостинице – Тонкий звон Старинных часов – как капельки времени. И иногда, по вечерам, из какой-нибудь мансарды – Флейта, И сам флейтист в окне… –
и добавила тихо:
– Это про нас.
Она не хотела читать дальше, там была страшная строчка «И может быть, Вы бы даже меня не любили…»
Шли мимо церкви с часами, которые показывали половину пятого, миновали здание полиции, банк, скромный отель, мексиканский ресторан, очередную «лавку древностей» и поднялись по ступенькам в тесное, как шкаф, итальянское кафе. «Поехали к Михе?» – неожиданно предложил Ян. В маленьком городе, где вечные сумерки и вечные колокола, звучало в Юле. Сейчас никакого наложения картинок не будет – она шла по другому городу, где тоже хватало колоколов, однако вместо маленькой деревенской гостиницы показался старый просторный дом тетушки Катрины, вон и силуэт ее только что промелькнул за окном… Сильные мужские руки сняли с подноса две крохотные чашечки с эспрессо и поставили на стол величиной с тарелку.
– Ты не здесь, Юлечка?
Ян открыл пакетик и насыпал сахар себе в чашку.
– Здесь. Я с тобой.
– Поедем к Михе?
Судьба поощряет экспромты – билеты стоили недорого. В самолете почти не спали, так что на рассвете высадились во Франкфурте зевающие, с красными глазами. Вдруг Юля остановилась как вкопанная, вцепившись Яну в руку. Навстречу по пустому коридору шли двое военных с овчарками. «Собака – друг человека, который держит поводок», – Стэн рассказывал про лагеря, ему пришлось поездить по ГУЛАГу. Сколько прочитано книг, сколько фильмов она видела, где колючая проволока, фашисты с овчарками, отшатывающиеся беспомощные узники в полосатом… Медленно, как во сне, шли люди в форме с немецкими овчарками, их стало больше, намного больше… «Не бойся», – шепнул Ян, словно кто-то понял бы русскую речь. Юлю трясло от страха. Каким-то чудом он догадался, повторив: «Не бойся, их только двое, это отражение… Вон кафе, пошли».
Полицейские поравнялись с ними, псы взглянули без интереса. Не Освенцим, не ГУЛАГ и даже не съемки – Германия, сегодня, рассвет – и собак ведут обыкновенные полицейские…
Кофе прогнал озноб, отрезвил от ужаса. Главное – не думать об обратном полете, о том, что снова предстоит увидеть людей в форме с овчарками на поводках.
Миха с Яном обнялись. Ян освобожденно вздохнул – именно Миха сейчас был очень нужен. Юлька с Лилианой улыбались, заново привыкая друг к другу.
– Ты любишь его, да? – радостно спросила Лилиана. – Сколько лет?..
Она показывала на кольцо, подаренное в первую встречу, – кольцо с двумя сплетенными руками на Юлькином среднем пальце.
Лилиана не изменилась, и только дома, через несколько часов, при ярком свете стало видно: чудес не бывает. И прежде очень худая, сейчас она стала похожа на борзую – хрупкую, тощую, но по-прежнему выглядела стильной: ни торчащие ключицы, ни выпирающие суставы на крупных кистях ее не портили. Диета или болезнь? Юля помнила, как истаивала Кэрол.
Ужинали в небольшой кухне, за высоким прилавком. От бокала ли мозельского натощак или по другой причине, но Юля почувствовала, что вот-вот упадет с модного высокого табурета – до одури хотелось спать, и как она добралась до кровати, наутро вспомнить не могла. В комнате, как и во всей квартире, стояла простая удобная мебель и царил особый уют, который отличает человеческое жилье от магазинных интерьеров.
