Написано от руки. Почерк торопливый, неровный.
«Фил, прости, что мне приходится прервать наши отношения. Я надеюсь, что на время, и очень надеюсь, что на короткое время. Мы расстаёмся, и мой отъезд, увы, неизбежен. Так сложились обстоятельства. Чуть позже я обязательно напишу какие. Я обещаю, Фил, я даю слово… сейчас же у меня просто нет времени. Приходится торопиться.
Прости, что всё случилось так неожиданно. И прости, что не собралась с духом рассказать тебе свою историю. Но ты её услышишь. Ты её узнаешь. Я обещаю.
А ты…
Благодаря тебе я поняла, что могу быть счастливой…
Спасибо тебе, Фил… спасибо…
И люблю тебя.
Марта».
Марта…
Чем вызвано твоё поспешное бегство? Почему ничего не рассказала? Почему не позволила помочь? Нужно ли тебе помогать? Почему статья Олега Юркина так сильно тебя напугала?
А то, что дело именно в публикации, Вербин не сомневался. Почти не сомневался. Марта, конечно, могла каким-то образом узнать об убийстве Наиля Зарипова, или Веры Погодиной, однако в первую очередь следовало отталкиваться от того, что на поверхности. От того, с чего всё началось, потому что смерти Веры и Наиля стали прямым следствием убийства Виктории Рыковой.
Марта…
Второй раз Феликс перечитал письмо уже дома. Сидя в кресле в гостиной. А когда перечитал – выключил торшер, оставшись в полной темноте. И вновь подумал:
«Хорошо, что у меня нет собаки…»
Потому что последнее, чего бы ему сейчас хотелось, это идти гулять с жизнерадостным, обрадованным возвращением хозяина питомцем и либо притворяться, что всё хорошо, либо расстраивать его своим плохим настроением. И есть не хотелось. И спать не хотелось. Во-первых, потому что рано, во-вторых, потому что знал, что не заснёт.
Удобное кресло и тьма вокруг.
И одиночество.
Снова одиночество.
Марта написала, что с ним она вновь стала счастливой. Будь у него возможность, Феликс признался бы в том же. Рассказал, что только-только начал вновь привыкать жить сам по себе, почти вернулся к прежнему состоянию: работа-сон-работа, но яркая вспышка по имени Марта заставила его вспомнить, как это было… Как это должно быть у нормального человека. Когда тебя ждут. Когда о тебе думают. Когда есть с кем поговорить о чём угодно.
Когда она прижимается к тебе ночью.
Когда, просыпаясь, ты слышишь её дыхание.
«Почему не сказал?»
Почему не произнёс слова, которые, возможно, могли всё изменить?
«Почему не сказал?»
Телефонный звонок прогремел неприятным напоминанием о том, что за пределами погружённой во мрак гостиной существует большой мир. Как ни странно. Сейчас он тоже во тьме, которую разгоняют фонари и окна, но жизнь его не замерла, в отличие от мира Феликса. Жизнь большого мира бурлит и приглашает Вербина в свой бульон. Ведь он – её полноправный участник и не имеет права забывать об этом.
Телефонный звонок вырвал Феликса из паузы, на которую он поставил своё время.
Вербин посмотрел на экран – Старова, и нажал кнопку ответа:
–Добрый вечер, Ольга.
–Добрый вечер, Феликс.– Старова помолчала.– Вы можете говорить?
Он понял, чем вызван вопрос, и грустно улыбнулся:
–Да, вполне.
–Не отвлекаю?
–Нет.
Множество вопросов объяснялось тем, что ей немного неловко. И не только ей – Вербин чувствовал, что поход на каток что-то поменял в их отношениях. Неуловимо, но поменял. Особенно финал – звонок Марты, которого Старова явно не ожидала. Из-за него встреча получилась скомканной и… недосказанной. И потому разговор начался с нескольких одинаковых, не особенно обязательных вопросов и односложных ответов.
–У вас всё хорошо?
–Всё в порядке, Ольга, спасибо. Почему вы спросили?
–Мне показалось, что вы немного грустны, Феликс.
–У меня был неприятный разговор с руководством, но он уже позади.
–Из-за публикации?
–Из-за неё.
–Вы нарочно слили информацию журналистам?
–Ольга, вы не представляете, как тяжело приходится человеку, которому никто не верит.– Вербин негромко рассмеялся.– На самом деле, слух о «Девочке с куклами»– так дело Виктории назвали криминалисты – пополз по нашей системе в день обнаружения тела. Слишком уж необычные обстоятельства, как вы понимаете.
–Прекрасно понимаю.
–Из-за названия слух распространился очень быстро.– Феликс машинально продолжил пересказ «легенды».– Им заинтересовались журналисты, а Олег из них самый умный. И дотошный. Насколько я смог понять, Олег переговорил с несколькими сотрудниками разных служб, составил относительно верное представление о случившемся и представил его широкой публике.
–И вы здесь ни при чём?
–Как я уже говорил, у меня от этой публикации одни неприятности.
–В это легко верится.– Старова выдержала продуманную паузу.– Сочувствую.
–Спасибо.
–Простите, Феликс, можно я в последний раз задам важный для меня вопрос?
–Конечно.– Вербин ответил прежним тоном, но насторожился.
–Вы абсолютно уверены в том, что суицид исключён?
–Да, Ольга, тщательно всё взвесив и выслушав специалистов, и наших, и тех, к которым обращалась Виктория, включая вас, я пришёл к выводу, что имею дело с предумышленным убийством.
