Нет, все контакты с Бобом должны идти через меня. После нашей встречи втроём, когда ты уже познакомишься с Бобом, ты сможешь тогда с ним говорить напрямую.
Имей в виду, что Боб собирается через месяц в отпуск в Италию, и он жаловался мне, что, несмотря на то, что у него немало женщин, ни одну из них он не хочет брать с собой. Так что, если ты ему понравишься, а он любит женщин твоего типа, то у тебя есть шанс оказаться с ним в Италии.
Разумеется, Боб ни в какую Италию не собирался и планов женитьбы не строил. Джим рассказал ему о своём трюке, чтобы Боб подыграл Джиму и использовал эти уловки, если ему понадобится.
Всё складывалось по плану: Боб, наконец, получал желанную женщину, Стефани получала неминуемое наслаждение и приятные надежды, а Джим – ещё разок молодое, красивое и ароматное тело.
Стефани нетерпеливо согласилась на встречу, и вот Джим с Бобом уже стояли у дверей её квартиры.
Джим увидел, как вспыхнули похотью глаза Стефани, когда она взглянула на Боба. Ничего подобного Джим у неё в глазах не заметил, когда она открыла дверь ему одному.
Не говоря ни слова, Боб и Стефани бросились друг на друга, срывая друг с друга одежду, как это показывают в кинофильмах. Но, в отличие от кинофильмов, Джим проследил, как член Боба легко проскользнул в широко раскрытые губы и устремился уткнуться головкой в матку.
Джим разделся в стороне и заходил к Стефани только сзади, чтобы своим видом не испортить её похоть, обращённую зрением на Боба.
Стефани оседлала Боба и стонала не так как с Джимом, вежливо и спокойно, а громко, увлечённо и разнообразно, в зависимости от того, как быстро, глубоко или под каким углом она насаживалась на распирающее её мужское величие.
Джим расположился за спиной Стефани и, разводя в стороны ягодицы, любовался снующим мокрым хуем и обсасывающими его губами. Джим смазал ей анус, а себе – хуй лубрикантом, и, когда уже стало ясно, что Стефани близится к своему знаменитому потрясающему оргазму, Джим, ловя ритм её движений, как умелый наездник, вскакивающий на бегущую лошадь, ввёл свой скользкий в её скользкую и через минуту излился ей в глубину.
Стефани продолжала сидеть, на Бобе, целуя его в шею, осчастливленная, а Джим стал собираться уходить. Он быстро оделся, подошёл к совокупившимся, поцеловал Стефани в потный висок, поблагодарил её за гостеприимство и вышел, щёлкнув замком двери.
Когда Джим сел в машину и выехал на хайвей, его осенила великая идея, как соблазнить Стефани на третье любовное свидание.
Три интервью
Наука и техника виртуального секса[62]
Лариса Володимерова (Амстердам)
Лариса Володимерова: Михаил, то, к чему мы приступаем, по сути – виртуальный половой акт и эксгибиционизм. Вашу прозу читаю я выборочно, отдавая должное уму и блестящей стилистике, – но и простой разговор с Вами у нормального человека, опросам следуя, вызывает оргазм. Сетевая и бумажная толпы стекаются к созданному Вами Храму гениталий: харизма литгероя и автора не обаятельна – но сокрушительно властна (взгляните хотя бы в Русский Журнал). Лицо музыканта искажено смертной мукой, выводящей его в запределье (гармония, с инструментом на пару). О лице женщины с вибратором Вы, думаю, скажете ниже; сексуальная энергия перетекает в творческую, и обратно. Художник насилует зрителя, будь то рассказ о концлагере, стих о тиране и неразделенной его ненависти к рабу, или секскартинка (Вы объединяете порно с эротикой). Художник властвует над умами и душами смертных. Значит, учили нас, он обязан быть гражданином высокоморальным. Что есть нравственность от Михаила? (Заодно отсылаю всех любознательных к главе «Моральство» в Вашем эссе об оральном искусстве Эйнштейна, (см. эссе Эйнштейн как сбаръ, и я как Эйнштейн в книге Что может быть лучше?)
