«Зво́нит колокол, а телефон звони́т.Сначала Бог, и только после – быт».
Трезвонить – это на колокольню. В православии – как в других христианских ответвлениях, я интересовался, – различаются три вида колокольных звонов: благовест – это звон в один колокол, несущий благостную, радостную весть, созывающий христиан на молитву; трезвон – это звон во все колокола как выражение радости по поводу торжественного события или праздника; и перезвон – редкие удары большого колокола, как весть о печальном событии. Так что, трезвонь, Макс, трезвонь! Ты перегони-ка мне эту штучку… Есть одна мысля – завтра обскажу, надо ещё чуть подумать…
– Завтра уже вовсю катит! – засмеялся, глянув на часы, Максим. – Скоро утро нежным цветом стены древнего Кремля…
– Ну, тогда вздремнём? Кровать у меня полутораспальная – поместимся! Ты по комплекции от меня недалеко ушёл. Смотри, конечно, могу и до Дома культуры проводить. Нам, совам, ночью летать – само то. Но – лень! – сказал Александр.
– Мне тоже лень. Анекдот, кстати, про сову. Паренёк в кабачке девушку склеил. То да сё… Заманил домой «на чашечку кофе». А девушка и кофе выпила, и из холодильника всё с завидным аппетитом подчистила, а в постельку не торопится. «Я вот жаворонок, – говорит ей, потеряв терпение паренёк, – рано ложусь…» – «А я сова», – та отвечает и продолжает жрать. Ну, кавалеру что остаётся – поддерживает тему, вопросик участливо задаёт: «Поздно ложишься и рано встаёшь?» – «Нет, блин, летаю бесшумно и мышей трескаю!»
– Макс, – просмеявшись, спросил Шишкин-младший. – А ты не знаешь весь полностью анекдот про конкурс песни в медицинском институте? У меня где-то даже фрагмент записан, но слышал я как-то и подлиньше. Ну, там: «С песней «Что ж ты, милая, смотришь искоса» выступает коллектив кафедры офтальмологии!» – «Кафедра акушерства и гинекологии представляет песню «Сладку ягоду рвали вместе, горьку ягоду – я одна…»
– Да их, вариантов, бродит туча! «Косил Ясь…» – с задором поют наши окулисты!» «Привыкли руки к топорам!» – бодро исполняет хор славных хирургов». «Травы, травы, травы не успели…» – скорбно поёт кафедра фитотерапии, но их успокаивают коллеги-патологоанатомы: «Лучше нету того свету…» – «Тихо сам с собою я веду беседу…» – проникновенно исполняет трио психиатров, а им, с радостным настроем на работу, квартет травматологов и ортопедов вторит: «Вон кто-то с горочки спустился…» – Макс не просто вспоминал образец профессионального юмора – пел строчки приятным тенорком: «Давай закурим, товарищ, по одной…» – призвала вокальная группа наркологов». «Мне бы только забежать за поворот!» – запели урологи, потом их сменили анестезиологи: «Спи, моя радость, усни…» Сашок, а давай-ка и вправду вздремнём, день-то предстоит колготной.
– Желание гостя – закон.
Они вполне комфортно устроились на шишкинской кровати.
– Кафедра кожных и венерических заболеваний поёт: «Я тобой переболею, ненаглядный мой…» – протенорил напоследок Макс.
Мгновение помолчал и деликатно спросил:
– А у вас с Машей?..
– А у нас с ней – ничего, – зевая, ответил Шишкин-младший. – Не знаю, чего она себе напридумывала… Спи, давай.
– Ясненько, – весело отозвался Макс. – Приятных снов.
В сон Шишкин провалился как в яму. Снились гангстеры, сыщики, раскуроченные сейфы и голодные пираньи в реке Амазонке, со злостью грызущие утлый чёлн убогого чухонца Шишкина-младшего. По берегу, в гуще лиан мелькала, с копьём в руке и в леопардовой шкуре на одно плечо, Марья Колпакиди – то ли богиня охоты Диана, то ли кровожадная атаманша амазонок. Шишкин молил Бога, чтоб тот дал силы увернуться, если Машка метнёт в него своё смертельное оружие.
