«…«Джозефина III» была построена на Клайде и спущена на воду в 1936 году. После долгой службы на линии в Северной Атлантике корабль был продан одной южной судовладельческой фирме и переименован в «Царицу Аргентины». Захваченное в 1974 году при попытке прорыва блокады, судно было поставлено на прикол. В 1982 году его продали на металлолом и отправили в Ньюпорт, однако во время шторма буксировочный трос лопнул, и «Царицу Аргентины» выбросило на берег в Розилли…»
«Обломки кораблей на Говере», Валлийское туристическое бюро– Итак, прежде чем я только начну работать над тобой, – сказала Токката, – чьи данные должны сейчас прийти по факсу?
Особого смысла лгать не было – это все равно выяснится в ближайшее время.
– Вы знаете этого человека как Чарльза Уэбстера.
– Уэбстер, санитар из «Гибер-теха»?
Я молча кивнул, и Джонси с Токкатой переглянулись. Они были удивлены, а может быть, потрясены, а может быть, и то и другое. Я почувствовал, как у меня начинает распухать глаз, в который Токката сегодня уже врезала дважды, но удержался от желания его потрогать.
Загудел факс, и мы молча ждали, когда из устройства выползет бумага. Не дав мне взглянуть на нее, Джонси ее схватила и протянула Токкате.
– Как только эти кретины из службы безопасности «Гибер-теха» могли это пропустить? – спросила Токката. – Они открыли лазутчику «Истинного сна» доступ в самое сердце своей компании.
– Становится смешно, – заметила Джонси.
– Да, очень смешно, – согласилась Токката, и обе молча уставились на меня.
– Кривой, ты можешь заполнить пустую паузу? – наконец спросила Токката. – Рассказав нам, почему ты занимаешься Чарльзом Уэбстером. Как ты понял, что он не тот, за кого себя выдавал. Мы тебя внимательно слушаем.
У меня возникло такое ощущение, будто я стою перед матерью Фаллопией, которая устраивает разнос за какой-то глупый розыгрыш, устроенный в Приюте. Однако я понимал одно: я не могу признаться в том, что увидел все это во сне.
– Потому что, – начал я, – Бригитта сказала, что была замужем за каким-то Чарли, и я хотел выяснить… хотел выяснить… – Думай, думай же! – Завещание.
– Завещание?
– Да, завещание. Кому после ее смерти достанутся все ее картины.
Токката уставилась на меня своим единственным немигающим глазом. Ее тяжелый взгляд подобно густому сиропу стекал у меня по затылку и скапливался под мышками.
– Ты что, ее душеприказчик, да?
– Это у меня такое увлечение, – сказал я, – как в той телепередаче, где разыскивают родственников тех, кто оставил наследство.
– «Охотники за наследниками»?
– Она самая, «Охотники за наследниками».
– Ты снова лжешь, – сказала Токката, – но я ума не приложу, почему. Ты говоришь, Бригитта была замужем за Уэбстером?
– Да, – подтвердил я, побагровев словно свекла.
Пока я, запинаясь, мямлил, отчаянно стараясь выпутаться из этой передряги, Джонси достала личное дело Бригитты.
– Если они и были женаты, – сказала она, – это нигде не зафиксировано, что, возможно, указывает на то, что и Бригитта также состояла в «Кампании за истинный сон». Должно быть, этот Уэбстер был крепким парнем, раз не выдал ее, а Хук наверняка изрядно потрудился над тем, чтобы превратить его в лунатика.
– Хук – просто чудовище, – согласилась Токката. – Никто из тех, кого я только знала, не мог устоять от продолжительного натиска в Пространстве сна.
Я рассудил, что также знаю это, через общую память, которую делил с Уэбстером: Бригитта также принадлежала к «Истинному сну», и Уэбстер ее не выдал, а она, вместо того чтобы уносить ноги из сектора, осталась в этой убогой дыре на краю цивилизации, ежеминутно опасаясь разоблачения, в ожидании дальнейших инструкций, которые могли никогда не поступить, храня верность любимому делу.
Вероятно, рассчитывая на то, что это может пригодиться.
– Ну хорошо, – сказала Джонси, оборачиваясь к Токкате, – но как нам быть?
Пососав губу, Токката постучала пальцем по пришедшему факсу.
– Вероятно, копию этого отправили в службу безопасности «Гибер-теха», – сказала она, – однако, в отличие от нас, там не знают о связи Уэбстера с Бригиттой.
