I
Сильно болела голова. Олег поднял веки. Зеленые круги исчезли, и его лампочка тоже не горела. Тьма, однако, не была кромешной – откуда-то струился свет, слабый-слабый. Он посмотрел вверх, направо, налево – и тихо ойкнул. На прямоугольном светлом фоне темнела чья-то голова с огромными ушами. На всякий случай он потер глаза – не сон ли? Нет, точно голова. И вдруг он услышал музыку. Еле слышно, откуда-то издалека, и смутно знакомую. Он попытался подняться на ноги – мешал то ли спальный мешок, то ли одеяло, земля под ступнями пружинила, все же встал, сделал шаг по направлению к обладателю головы – и упал на твердую поверхность уровнем ниже. Больно ударился и непроизвольно застонал.
Тут же раздался щелчок, и рядом с силуэтом зажглась лампа. Обыкновенная, электрическая, настольная, разливающая желтый ядовитый свет. Больница? Он спасен?!
Над упавшим склонилось лицо старшего брата, каким его Белый Лоб запомнил с детства.
– Очумел? – сказал Игорь. – Уже и лунатизм проявляется? Ты чего с кровати падаешь?
– Я умер? – прошептал Олег. – Игорь, это рай? Ты же должен быть в раю! А я его недостоин…
– Тьфу ты, балбес! – брат выпрямился. – Что за шутки дебильные…
Белый Лоб посмотрел по сторонам – это же его детская комната в квартире на Ломоносовском! Две кровати, два письменных стола, шкаф, проигрыватель, колонки, вымпелы со значками на стенах… Он вытянул перед собой руку – маленькая детская ладошка с короткими пальчиками.
– А-а-а!.. – заорал Олег что есть силы. – А-а-а!.. Что это?!..
– Олежка! – брат схватил его в охапку и опустил на кровать. – Что с тобой, дурачок? Ты что? – он приложил руку к голове младшего.
Открылась дверь, включился верхний свет – на крик вбежали мать с отцом. Молодые-молодые! Увидев их, Белый Лоб закричал еще пуще, натянул одеяло на лицо – лишь бы не смотреть! Его била дрожь. Жесткая рука сдернула одеяло – папа, щурясь, смотрел на него заспанными глазами.
– Сын, что с тобой? – строго спросил он.
– Может, «скорую» вызвать? – поднеся ладонь к губам, испуганно спросила мама.
– Ему, наверное, приснилось что-то, – высказал предположение брат.
– Да, приснилось, – кивнул Олег.
– Что именно? – переспросил папа.
– Не помню. Какой-то кошмар…
– Ребенок перегружен, – повысила голос мама. – Хватит этих ночных чтений!
– Чтение тут не при чем! – возразил папа. – Это процессы внутри организма, начинается переходный возраст!
– О чем ты говоришь! На трех языках прочтет что-либо на ночь, в сознании все перемешается – и вот результат!
– Мама! Папа! – возмутился Игорь.
– Все-все! – отец поднялся и спросил, обращаясь к младшему: – Тебе точно лучше?
– Да, уже прошло, – сипло пробормотал Олег и подтянул одеяло до подбородка.
– Ну, ладно, – кивнул папа.
Родители вышли за дверь и вполголоса продолжили перебранку.
– Игорь! – позвал Белый Лоб.
– Что, сумасшедший? – откликнулся брат, уже взявшийся за наушники.
– Какой сейчас год?
– Ты точно не рехнулся? – улыбнулся старший. – 1982-й.
– А месяц?
Улыбка сползла с лица Игоря.
– Олежка, что с тобой? Сейчас апрель. 29-е число, четверг. Может, тебе правда нужно к доктору? Так я папе…
– Не надо, – младший вскочил с кровати – свело желудок.
Он выбежал в коридор, включил освещение в ванной комнате, захлопнул за собой дверь. Рвотные позывы ушли, но он пустил воду, подставил под струю голову, и только выпрямившись, бросил взгляд в зеркало. На него смотрело совсем мальчишеское лицо – чуть выдающиеся скулы, вздернутый нос. Он провел рукой по волосам – густые. Опять посмотрел на руки, на ладони, на пальцы. Закрыл лицо и присел на край ванны, принялся напряженно думать, вспоминая все, что знал о физике.
Искривление пространства-времени если и возможно, то только вне пределов Солнечной системы. Здесь действуют давно подтвержденные законы гравитации. С другой стороны, существуют теории о неизбежном изменении течения времени, например, рядом с «черными дырами». Вещество притягивается к таким дырам, они разрушают даже звезды. Обломком чего мог являться тот Камень? Или это произведение внеземного разума? Значит, во Вселенной существует еще какая-то жизнь? Или все это – знак присутствия Бога? Зачем Олег здесь? Зачем кому-то свыше спасать его жалкую, ничем не примечательную жизнь? Голова кругом… Так, «эффект бабочки». Ничего не менять… Малейшее изменение – не встретится Анна, не родится Нина… Что есть дороже Нины? Ничего. А как же Игорь? Как родители? О-о-о-о!..
