«Экономический кризис уже в течение ряда лет потрясает основы капиталистического хозяйства… Прекрасной иллюстрацией к этому яркому показу бесправия, гнёта и нищеты миллионов трудящихся масс капиталистических стран являются… письма самих жертв капиталистической системы — рабочих, работниц, батраков, трудящихся крестьян… Вся книжка составлена из писем, полученных сверловщиком Электрозавода ударником Анисимовым».
Вот как сам удивительно сознательный ударник Анисимов описывает начало своей переписки с далекой Новой Зеландией.
«В декабре 1931 года я пришел в „Правду“ для сдачи материала обследования, которое я производил в Свиноколхозцентре как ударник „Правды“. В это время в клубе было собрание рабселькоров, на котором в повестке дня стоял вопрос о международной связи. Мне уже давно хотелось переписываться с товарищами из-за рубежа. Но я не знал, как это сделать. По окончании доклада я просил товарища, проводившего беседу, помочь мне организовать связь с заграницей. Получив необходимые указания, я засел за работу и через несколько дней принёс в редакцию письмо о своей жизни на Электрозаводе, где я тогда работал сверловщиком. Моё письмо было переведено на французский, немецкий и английский языки и отправлено за границу. Через две недели, когда я вернулся с работы домой, мои ребята — пионеры Валя и Зина — протянули мне 6 писем… Когда я получил письмо от Джорджа Вилькинсона из Новой Зеландии, о существовании которой я до этого времени не имел никакого понятия, я спросил у ребят, не знают ли они, где находится эта страна. Дети потребовали, чтобы я купил глобус. Когда глобус был куплен, весь вечер ушёл на поиски Новой Зеландии. Наконец-то Валя её нашёл недалеко от Австралии».
А вот на каком же глобусе товарищи из «Правды» узнали ещё и точные заветные адреса в далёкой Новой Зеландии?
Ну, это-то как раз объяснимо легко. Киви входили в зону ответственности так называемого Англо-американского лен-дерсекретариата Исполкома Коминтерна. Действовала эта боевая единица с 1926 по 1935 год (запомним эту последнюю дату, к которой вернёмся буквально через несколько абзацев). Курировал этот ленд секретариат коммунистические партии Великобритании и США, а еще — Австралии, Канады, Ирландии, Филиппин и, как я уже писал чуть выше, «наших с вами» Южной Африки и Новой Зеландии.
И я не случайно использовал выражение «боевая единица», потому что из ответов новозеландских корреспондентов ударника Анисимова видно, какие мысли вкладывались в письма из Москвы.
Приведу здесь несколько самых ярких цитат из этих ответов доверчивых киви (с сохранением упрощенной орфографии и пунктуации). Сначала — от «Джорджа Вилькинсона», на которого Анисимов сослался в первую очередь и который, как можно понять, распространял московские письма по широкому кругу знакомых. Звучит, как белый стих. Точнее, конечно, красный:
«Сегодня, 14 апреля, вспыхнуло восстание безработных в различных частях Новой Зеландии. Больше писать не могу».
К этому добавляется схожий ямб-хорей из письма, которое Анисимову написал некий Лоуренс О’Корк:
«В Веллингтоне безработные разбили более 160 витрин в продовольственных лавках. В Крейстчерче трамвайщики и горняки устроили грандиозную демонстрацию, во время которой были разгромлены продуктовые магазины».
Не менее примечательно письмо от «разорившегося фермера Алекса Гельброта»:
«Наша страна очень богата, имеет хороший климат, плодородную почву и прекрасные пастбища, по которым бродят 30 млн овец, миллионы рогатого скота. Если бы весь скот поделить поровну…»
Наконец, подытоживает всё это «паяльщик Джордж Кокстон»:
«Я буду, вероятно, без работы до тех пор, пока рабочие под руководством компартии не возьмут власть в свои руки».
Остервенение, с которым пишут новозеландские безработные, понятно: как и весь мир капитала, Новую Зеландию на заре 30-х накрыла «великая депрессия». Приводящиеся в письмах примеры того, как практически в одночасье обрушился привычный образ жизни и быт, — действительно весьма и весьма печальны.
На этом фоне положения советского КЗоТа у западных безработных вызывали восхищение. Зависть вызывали и сумасшедшие темпы индустриализации в СССР — хотя, конечно, ни самые жесткие критики Сталина, ни самые восхищённые почитатели вождя за рубежом и предполагать не могли, какой ценой эта индустриализация далась крестьянству и как вновь начинал раскачиваться маховик репрессий.
Справедливости ради заметим, впрочем, что положительная сторона этого образа Советского Союза во многом и подтолкнула потом Запад, в том числе и новозеландских лейбористов, к серьёзному пересмотру системы социальных гарантий.
Но это будет много позже, а в тот момент в Коминтерне «великую депрессию» видели как подтверждение марксистской теории о кризисе перепроизводства и разрастании классовой борьбы. И — подталкивали, науськивали, провоцировали.
Важно помнить: в те годы все коммунистические партии считались «национальными секциями» одной большой всемирной партии, Коммунистического Интернационала. Киви-секция Коминтерна была основана в 1921 году членами кружка, который именовался Марксистской ассоциацией.
