Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 114
Так, чего доброго, ты можешь переметнуться на другуюсторону, Анна, но из этого ничего не получится. Слишком далеко все зашло.Сейчас ты уже не сможешь полюбить его, не потеряв навсегда, – так стоит листараться? Сейчас ты уже не сможешь рассказать господину Меньших всей правдыбез того, чтобы он не отшатнулся от тебя, – так стоит ли стараться? Одноневерное слово, одно неверное движение, и ты останешься на нейтральной полосе,не нужная ни Лещу, ни Лапицкому. И в таком случае пуля в твою надменную головубудет лучшим исходом.
Нет, пулю в голову я не хочу.
Вечеру, казалось, не будет конца. Но это уже мало заботиломеня. Мы почти все время молчали, как люди, преодолевшие тяжелый подъем. Всебыло ясно. После первых признаний всегда возникает чувство неловкости, Анна,учти это и запомни на будущее. Как будто ты достала самыми кончиками пальцевсамого дна чувств. А теперь нужно набрать в легкие воздуха и выбрать направление.
Лещ что-то вывел «Паркером» на салфетке и пододвинул ее мне.
«Почему ты молчишь?» – было написано на ней.
«Перевожу дух и осматриваю окрестности наших отношений», –забрав у него ручку, написала я.
«И как тебе этот ландшафт?"
«Мне хочется в нем остаться…»
Скоро место на салфетке кончилось, и Лещ взял другую. Этаневинная игра в расплывающиеся на тонкой бумаге чернильные реплики так увлекланас, что мы писали весь вечер, не произнося ни слова.
«Я люблю тебя», – подвел итог Лещ и подчеркнул написанноедвумя энергичными, не допускающими никаких возражений линиями.
И мне захотелось смять салфетку с признанием и вытереть еюиспачканные десертом губы.
…Когда мы вернулись домой. Лещ сразу же замер, как будтопочувствовал что-то неладное. Несколько секунд мы простояли в темноте, кчему-то прислушиваясь.
– Что происходит? – наконец не выдержала я. – Ты что-тослышишь?
Не хватало еще, чтобы нерасторопные людишки Лапицкого, вчине ниже лейтенантского, застряли здесь с обыском или забыли традиционный«Сезам, откройся».
– В том-то и дело, что ничего. Мертвая тишина;
– Это что-то значит?
– Не знаю. Старик, – тихо произнес он, а потомприказал:
– Старик, иди сюда!
Пес, который обычно ждал своего хозяина поблизости отдверей, не появлялся.
– Старик, – уже громче позвал Лещ. – Иди сюда, хорошийпес!
Никакого движения, никакого постукивания собачьих когтей пополу.
Я поднесла руку к выключателю, но Лещ перехватил мою ладонь.
– Подожди…
– Нужно включить свет. Глупо оставаться в темноте.
– Сейчас… Старик, иди сюда, я тебе говорю.
Сжав зубы, я все-таки вырвала руку из цепких пальцев Леща иповернула выключатель. Над импровизированной кухней зажегся зеленыйуспокаивающий свет лампы. А почти рядом с нами, вытянув седую морду к двери,лежал Старик.
Он был мертв.
Он был мертв, я поняла это сразу: по беспомощнораскинувшимся лапам, по страшно застывшему боку, по тусклой полоске глаз,подернутой пленкой. Стойкий запах старой псины, который исходил от Старика прижизни, теперь сгладился и перестал быть резким. Но Лещ, – Лещ не увидел ничего,не захотел увидеть. Он присел на корточки перед мертвым псом и осторожнопотрепал его по загривку:
– Вставай, парень. Пойдем погуляем… Там твои любимыевороны…
Господи, какие вороны среди ночи, он с ума сошел, Лещ…Неужели он не видит, что собака мертва?..
– Я куплю тебе завтра твою любимую баночную ветчину…Помнишь, когда мы переехали сюда и не могли найти открывашки… Она лежала вящике с книгами, кто только ее туда засунул… Я открыл банку ножом, ты влез внее всей мордой и чуть не порезался… Вставай, парень. Завтра…
– Завтра ничего не будет, – я тронула Леща занапрягшееся и такое же омертвевшее, как бок собаки, плечо. – Никакой баночнойветчины. Он умер.
– Идем гулять, – Лещ все теребил ощетинившийся отсмерти загривок Старика.
Видеть это было невыносимо.
– Прекрати, – почти с ненавистью сказала я. – Старикмертв. Разве ты не видишь?
– Мертв? – глупо переспросил Лещ. – Почему мертв? Онсел на пол, положил к себе на колени голову собаки и теперь тихонько поглаживалее.
– Он был старым. Ты же сам назвал его Стариком.
– Это была просто кличка. Просто кличка, не больше.«Почему бы нам вместе не погонять ворон, старичок». Это была просто кличка.Почему он не дождался меня?
– Он умер от старости.
– Почему он не дождался меня?..
Лещ прижался лицом к голове Старика, и плечи его глухозатряслись. Мать твою, зло подумала я, что за странная сцена: здоровый мужик,переживший в этой жизни все, видевший не одну смерть и сам заглянувший ей вглаза, сидит на полу и, как ребенок, неумело оплачивает кончину своей дворняги,годной только на то, чтобы жрать баночную ветчину и смотреть на черно-белый мирслезящимися глазами… Мать твою, мать твою, мать твою… Мне захотелось ударитьего – и только потому, что сама я никогда не испытывала таких чувств. Никогда неиспытывала и никогда не испытаю.
Надеюсь, что не испытаю.
Я вдруг подумала о том, что у меня самой тоже была собака. Втой прошлой жизни, которую я отказалась вспоминать. Ротвейлер, кажется, егозвали Мик.
Микушка.
Если верить покойному Эрику, ротвейлер был предан мне.Ротвейлер был похож на меня: злобная, хорошо тренированная тварь, котораяспособна перегрызть глотку и порвать сухожилия кому угодно. А никчемный Старикбыл похож на Леща. На этом и остановимся.
Я налила полный стакан водки и принесла его Лещу.
– Выпей. Станет легче.
– Да, – он взял стакан и выпил его содержимое как воду.
Нельзя ничего говорить, сейчас это может только больнееранить Леща. Поняв это, я оставила их, тихонько забралась в глубь кровати исвернулась клубком. Я почти теряла счет времени, то проваливаясь в сон, тоснова просыпаясь, а Лещ все сидел и сидел в той же позе, покачивая мертвое телособаки.
Потом он поднялся, как будто бы принял какое-то решение.
Я слышала, как он гремит ящиками за кухонной перегородкой, азатем послышался грохот: видимо, потеряв терпение, он вывалил содержимое ящиковна пол. Потом он подошел ко мне и несколько минут прислушивался к моемудыханию.
– Ты не спишь? – спросил он.
– Нет, – ответила я.
Он аккуратно снял с кровати плед – шикарная мягкая шотландка,мечта семейной пары средней руки – и расстелил его на полу. Потом перенес нашотландку тело Старика и укутал его. Туда же полетел огромный, устрашающеговида тесак. Ничего более подходящего Лещ в своем доме, абсолютно не готовом ксмерти собаки, не нашел.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 114
