1
Билли и Элис живут у Баки пять дней. Утром шестого дня – когда Господь предположительно создал зверей земных и птиц небесных – они грузят свои вещи в «додж-рэм» и готовятся к отъезду. Билли надел светлый парик и очки без диоптрий. Поскольку пикап большой, они сваливают все свои нехитрые пожитки назад. Древняя косилка так и остается в кузове. К ней присоединились триммер, воздуходувка и старая штилевская бензопила. В прицепе, который изначально был пуст, теперь стоят четыре картонные бочки, купленные в магазине хозтоваров «Лоуз». Баки и Билли хорошенько их попинали, чтобы состарить, и наполнили всяким инвентарем. Его они приобрели с молотка – какой-то банк в Недерленде закрывался и распродавал имущество на аукционе. Бочки надежно закрепили в прицепе при помощи тросов.
– Ты должен выглядеть как современный перекати-поле, – сказал Баки, пока они пинали друг другу бочки. – В Западной Девятке таких как собак нерезаных. Они кочуют с места на место в поисках какой-нибудь работенки, выполняют ее, получают деньги и едут дальше.
Элис спросила, что такое Западная Девятка, и Баки перечислил девять штатов: Колорадо, Вайоминг, Монтана, Юта, Аризона, Нью-Мексико, Айдахо, Орегон и – конечно же – Невада.
Пикап действительно смотрится правдоподобно. Возможно, они немного перестарались с мерами предосторожности – столько трудов ради одной короткой поездки. Баки наверняка прав: охотники за головами должны кучковаться в пределах Вегаса. Зато потом, когда Билли с Элис доберутся до «Вышины», маскировка может сыграть ключевую роль в успехе всего предприятия.
– Было здорово, – говорит им Баки на прощанье. На нем комбинезон и футболка с группой «Old 97’s». – Рад, что вы ко мне заехали.
Элис обнимает его. Ее светлые волосы красиво блестят в лучах утреннего солнца.
– Билли? – Баки протягивает ему руку. – Береги себя.
Билли так и подмывает его обнять – у мужчин такое нынче принято, – но он сдерживается. Эти братские объятия всегда были ему не по нутру, даже в Ираке.
– Спасибо, Баки. – Он берет его ладонь обеими руками и легонько стискивает, помня об артрите. – За все.
– Рад был помочь.
Они садятся в машину. Билли заводит двигатель. Тот сперва работает с перебоями, потом выравнивается. Баки согласился найти человека, который отвезет «форд-фьюжн» обратно в Ред-Блафф – чтобы к Далтону Смиту не было никаких претензий. За это я тоже буду в долгу, думает Билли.
Он разворачивает старый пикап к дороге. А когда уже хочет включить первую передачу, Баки вдруг начинает махать руками и подбегает к машине с пассажирской стороны. Элис опускает стекло.
– Я тебя жду, – говорит он. – Не вздумай лезть в его дела и пачкать руки, поняла?
– Да, – отвечает она. Билли приходит в голову, что она просто его успокаивает. Ну да ничего, думает он, уж меня-то она выслушает. Будем надеяться.
Посигналив на прощанье, он трогается с места. Спустя полтора часа они поворачивают на запад, на автомагистраль I-70. Впереди Лас-Вегас.
2
Ночуют в Бивере, штат Юта, в очередном неприметном, но на удивление неплохом мотельчике. Они берут навынос по ведерку жареной курятины в кафе «Крейзи кау» и по пути в мотель заглядывают в «Рэйз 66» за парой банок «Бада». Номера у них смежные. Они садятся на улице, сдвинув пластмассовые стулья (куда без них), и пьют холодное пиво.
– В дороге я дочитала твою историю, – говорит Элис. – Мне понравилось. Не терпится узнать, что было дальше.
Билли хмурится.
– Я планировал остановиться на Эль-Фаллудже.
– На Лалафаллудже, – с улыбкой говорит она и спрашивает: – Ты разве не напишешь про то, как стал убивать людей за деньги?
Он морщится от ее откровенности. Не в бровь, а в глаз. Элис это замечает.
– То есть плохих людей. И как ты познакомился с Баки. Мне интересно.
Да, думает Билли, я мог бы про это написать. Может, даже стоит это сделать. Тут ведь какое дело: если бы притаившийся за дверью моджахед убил Джонни Кэппса, а не просто отстрелил ему ноги, Билли Саммерса здесь не было бы. И Элис тоже. Его посещает что-то вроде озарения: если бы Джонни Кэппс не выжил, Элис Максуэлл могла умереть от шока и холода на Пирсон-стрит.
– Возможно, напишу. Если будет возможность. Расскажи о себе, Элис.
Она смеется. Но не заливистым, непринужденным смехом, который Билли успел полюбить. Этот смех означает: не лезь.
– Да мне особо нечего рассказывать. Я всегда была невидимкой – из тех, что стараются слиться с мебелью. Знакомство с тобой – единственное примечательное событие в моей жизни. Ну, после группового изнасилования, наверное. – Она печально фыркает.
Нет, так просто от меня не отделаешься, думает Билли.
– Ты выросла в Кингстоне. У тебя есть мать и сестра. Что еще? Наверняка есть что-то еще.
– В жизни не видела столько звезд. – Элис показывает на темнеющее небо. – Даже у Баки.
– Не заговаривай мне зубы.
