Марианна
Париж и Версаль
Апрель 1744 года
Моя служанка, Леона, рассказала мне об известной в Париже гадалке, которая на редкость точно делает предсказания, и поэтому сейчас считается модным гадать у нее. Она даже предсказала внезапную смерть графа де Монвиля, который сгорел заживо, – от свечи занялись его кружевные рукава. А такие пророчества дорого стоят. Ее называют просто мадам Сибилла, живет она на улице Пердю, возле Нотр-Дам. Благоразумнее самой отправиться к ней, чем приглашать ее сюда, в Версаль, поэтому я надеваю вуаль и меховую накидку, чтобы не замерзнуть, и отправляюсь в Париж, в надежде услышать, что же ждет меня в будущем.
У гадалки я впервые. Несколько десятилетий назад они были крайне популярны, но сейчас к ним относятся скорее с подозрением. Я думаю, не стоит кому бы то ни было рассказывать о визите к гадалке; если об этом узнают обитатели Версаля и парижские сплетники, уверена, что меня тут же обвинят в колдовстве и некромантии, в попытках отравить королеву и сотне других гнусных грехов.
Мы с Леоной ожидаем гадалку в гостиной – комнате с крашеными стенами и ужасной старой мебелью. За нами наблюдает лежащая у камина собака. Экрана у камина нет, комнату освещают всего три свечи.
– Знаешь, – говорю я Леоне, – не производит она особого впечатления. По всей видимости, не очень-то она разбогатела на своем колдовстве. А где в этой чудовищной комнате лакей?
Стоящая рядом Леона замирает, а потом осторожно отвечает:
– Супруг мадам Сибиллы – серебряных дел мастер. Она никак не может быть нищей.
– М-м-да… – И тем не менее комната откровенно пугает. Как так можно жить?
Входит мадам Сибилла. Она на удивление молода, на ней свободное платье из какого-то дешевого золотистого материала, а на голове искусно наверченный тюрбан. Совсем не так я представляла себе мудрую гадалку, ожидая увидеть женщину постарше, которая выглядит как старая карга. Она жестом приглашает меня сесть за то, что, наверное, считается обеденным столом: он уже почернел от старости, одна ножка сломана. Мадам Сибилла зажигает еще несколько свечей, которые отбрасывают кривые тени в темной комнате, кладет на стол большую колоду карт.
Я выбираю карты. Она их переворачивает и несколько минут пристально изучает. Я вздрагиваю, и не только потому, что в этой унылой комнате холодно. Помимо воли дыхание учащается, сердце колотится в груди. Женщина пристально смотрит на меня.
– Что там? – вопрошаю я.
– Ничего, мадам, – медленно отвечает она. – Я просто редко вижу, чтобы одному человеку выпадала такая счастливая карта. – Она поднимает голову и улыбается мне. Слишком широко. Она говорит хриплым голосом, с незнакомым южным акцентом.
– Вижу новые приключения и великие дела. Влияние. Вижу… – Она закрывает глаза, потом берет в руки карту, на которой нарисована перечеркнутая мечом корзина Деметры, богини плодородия. – Вижу, что болезни отступили и надежды исполнились.
Несколько расплывчато, но, в общем, хорошо.
– А мой… любовник?
– Удачный год для него. Вдали – беда и убитые, но ни ему… ни вам ничего не грозит.
– А наша любовь?
– Крепка, как эта башня! – Она указывает на каменную башню, окруженную высокими деревьями, и я вижу, что ногти у гадалки выкрашены черным. – Прочна.
