Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 152
когда джипы застряли посреди горного потока между высоких лесистых берегов под перекрестным огнем невидимого противника, Бьютимен обязательно дал бы совет, который прозвучал бы очень буднично, вроде: «Кажется, Попски, если мы сейчас на первом перекрестке свернем налево, а потом на третьем направо, то окажемся напротив метро “Южный Кенсингтон”», – но он бы и был единственно возможным решением. В конце концов Бьютимен возглавил наше управление связи, где занимался очень сложной работой с бóльшим успехом, чем я могу ее описать, не уходя в технические дебри. Он присоединился к нам в двадцать три года, а призвали его в восемнадцать, и обзавестись гражданской профессией он не успел.
Сержант Сандерс, кавалер Воинской медали, новозеландец, в мирной жизни служил моряком торгового флота. Он тоже пришел к нам из LRDG, где не раз отличался и удостоился награды. Он разговаривал резко, скупо и еще более отрывисто, чем большинство новозеландцев; порой его речь звучала совсем нечленораздельно. Ему было двадцать восемь, но действовал он с такой сосредоточенностью и независимостью, что казался старше. Несмотря на флегматичную манеру поведения, он проявлял редкостную отвагу, а благодаря своей практичности почти никогда не попадал в серьезные неприятности.
Капрал Макдональд, двадцатисемилетний ирландец, стал у нас главным механиком (командовал секцией военного транспорта). Мастер на все руки, он мог буквально пилить топором и строгать гаечным ключом.
Ми и Уильямсон, неразлучная пара из северных графств, тоже раньше служили в LRDG. Они были чуть моложе основной массы наших бойцов и в свободное от рейдов время постоянно вляпывались в самые дикие истории.
Сержант Портер, стекольщик из Ланкашира, сапер, высокий и широкоплечий парень с круглым веселым лицом, пришел к нам из SAS. Он стал нашим экспертом-подрывником, и его обожало все подразделение. Вместе с ним пришли Сэмми Барнс, металлург из Ноттингемшира, довольно субтильный двадцативосьмилетний парень, светловолосый и застенчивый (хотя по выносливости он превосходил большинство из нас), и Джимми Хантер, булочник из Перта. Сержант Ричес раньше служил в гвардейском драгунском полку – один из немногих кадровых военных, которому в PPA оказалось уютно, как дома. Также на некоторое время к нам прикомандировали одного американского офицера. Он поучаствовал в нескольких наших рейдах, чтобы перенять опыт для создания в составе американской армии подразделения, аналогичного PPA. Но, к сожалению, его очень быстро отозвали, и больше я о нем не слышал.
Помимо этих ребят, подобных же образом я привлек еще несколько человек, в частности из гвардейских драгун и серых шотландцев, и к сентябрю, когда пришло время покидать Тунис, наше подразделение насчитывало около сорока бойцов и четырех офицеров. Средний возраст составлял двадцать семь лет. Разумеется, мы намного превысили штатную численность, но, поскольку по бумагам мы базировались на Ближнем Востоке, а отряд по-прежнему оставался небольшим, с проверками в союзном штабе к нам никто не приставал. По правде сказать, нас могло бы стать еще больше, но далеко не все потенциальные новобранцы соответствовали моим запросам. Я твердо решил ни в коем случае не снижать стандартов, а единственный доступный мне на тот момент метод вербовки заключался в том, что я упрашивал знакомых командиров разрешить мне набрать добровольцев в их подразделениях. Конечно, улов оставлял желать лучшего. Даже в те времена откликалось немало людей, но большую часть из них я отметал после собеседования, а тех немногих, кого я хотел бы взять, чаще всего не отпускали командиры, которые вовсе не собирались отдавать лучших людей, и сложно их за это винить.
Служба в PPA была исключительно добровольческой. Предполагалось, что в моей власти вернуть каждого в его часть, если я так решу, – и наоборот, если кого-то не устроит служба у нас, ему достаточно попросить о переводе обратно, и при первой же возможности его просьбу удовлетворят. Второго обычно не случалось: если кому-то не подходили наши стандарты, мы обычно понимали это раньше, чем он сам, и отсылали его, не дожидаясь просьб. Недовольные нам были не нужны.
На этот раз удача (или чутье) не подвели: не считая шестерых павших в бою, все из этого набора дошли в нашем подразделении до конца войны. Если кто-то и покинул его раньше, то лишь те, кто, на мой взгляд, надорвался и нуждался в смене обстановки. Оставшиеся составили ядро, вокруг которого строился наш отряд – а со временем ему предстояло расшириться. Эти ветераны обучали новичков, и именно они создали и поддерживали кодекс поведения, который отличал PPA от любых других формирований.
Нам больше не требовалось участие арабов, и мы договорились, что всех их уволят из армии и они поедут в Джебель, по домам. Юнус рвался со мной в Италию (и вообще куда угодно), но я счел это неправильным, ведь его война уже закончилась. Пришлось ответить ему отказом. Его отъезд меня опечалил, потому что без Юнуса мне стало одиноко. Наши отношения ученика и учителя, дружеские и доверительные, позволяли мне обсуждать с ним личные темы, о которых больше я ни с кем не мог говорить, а его советы всегда помогали, поскольку Юнус отличался удивительной прозорливостью. А еще он был веселым и жизнерадостным человеком, так что скучал по нему не я один.
Вернувшись из Алжира в Филиппвилль, я надолго призадумался, чем дальше заниматься PPA. Если предположить, что местное население окажет хотя бы минимальную поддержку (такое, по нашей скудной информации, не исключалось), то, без сомнений, в Италии, как и в пустыне, мы сможем действовать во вражеском тылу: собирать информацию, бить врага, сеять панику и уныние! (Последний пункт не сводился к моральному удовлетворению: мы сами видели, как в дни немецкого отступления из Эль-Аламейна противнику пришлось направить почти две дивизии на охрану дорог и коммуникаций против диверсантов из пустыни.) Проблема, однако, заключалась в том, как проникнуть за линию фронта с достаточными силами.
За время работы в Группе 141 я изучил два метода: высадка на вражеское побережье на каноэ с подводной лодки или быстроходного катера и парашютирование. Ни один из них нам не подходил. И в том, и в другом случае речь шла о совсем небольшой пешей группе, в которой каждый нес на себе почти тридцать килограммов груза, включая стрелковое оружие и боеприпасы для личной обороны, провизию, спальник, а также, например, радиостанцию с ее тяжелыми батареями. В результате значимое количество взрывчатки взять с собой невозможно, а использование тяжелого вооружения в принципе исключено. Такой расклад меня не устраивал: нанесенный противнику урон получался несопоставимо ничтожным по сравнению со стоимостью снаряжения, которое нужно было взять с собой, а возможно, и
Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 152
