26
Из всех наименований 1920-х годов – «Эпоха джаза», «Ревущие двадцатые», «Век шумихи», «Эра чудесной ерунды» – этому десятилетию как нельзя лучше подошло бы никогда не используемое, но передающее всю его суть название «Век ненависти». Возможно, не было в истории страны другой эпохи, когда бы одни люди испытывали к другим ненависть и отвращение по самым разным причинам и поводам.
Повсеместно были распространены предвзятость во мнениях и стереотипы. Гарольд Росс запрещал использовать в журнале «Нью-Йоркер» выражение «туалетная бумага» (из-за того, что оно вызывало у него тошноту), но не имел ничего против слов «ниггер» или «черномазый». За неделю до полета Линдберга в Париж «Нью-Йоркер» напечатал карикатуру под названием «Ниггеры для меня все выглядят одинаково».
Джордж С. Кауфман в юности лишился работы в вашингтонской газете, когда однажды вечером в редакцию зашел ее владелец и спросил: «Что этот еврей делает в отделе новостей?» Берту Уильямсу, чернокожему комику, которого У. К. Филдс называл «самым смешным человеком, которого я когда-либо видел», любимцу миллионов и достаточно богатому, чтобы снимать шикарные апартаменты на Манхэттене, позволяли там жить при условии, что он будет пользоваться только черным ходом и грузовым лифтом. В Верховном суде судья Джеймс К. Макрейнольдс был так сильно настроен против евреев, что отказывался разговаривать со своим коллегой, судьей Луисом Брандейсом, и во время выступлений Брандейса делал вид, что изучает бумаги или читает газету. Точно так же грубо он вел себя с помощником генерального прокурора при президенте Гардинге Мейбл Уокер Виллебрандт только потому, что она была женщиной.
Ничто не передает лучше дух ненависти той эпохи, чем возрождение Ку-клукс-клана. До недавних пор казалось, что это символ давно прошедшей эпохи, однако в 1920-х годах он вдруг ожил и вышел на общенациональную сцену с задором, какой не был свойственен ему и в период после Гражданской войны. «Клан» ненавидел всех, но играл на местных предрассудках и делал это с такой хитрой избирательностью, что на Среднем Западе его главной мишенью были католики и евреи, на Дальнем Западе – азиаты и католики, на Востоке – евреи и выходцы из стран Южной Европы, и только чернокожих преследовали повсюду. На пике расцвета Клан насчитывал около пяти миллионов членов (некоторые источники утверждают, что восемь миллионов), и к нему принадлежали или были открыто связаны с ним семьдесят пять конгрессменов. Некоторые города избрали мэров из членов Ку-клукс-клана. Оклахома и Орегон – губернаторов. В Орегоне Клан едва не добился закрытия католической школы, и во многих местах католикам запрещали работать в школах и больницах; предприятия и заведения, владельцами которых были католики, подвергались бойкоту.
Для многих Ку-клукс-клан стал не только общественной, но и политической организацией. В Детройте у здания мэрии на Рождество стекались тысячи радостных граждан с детьми, чтобы посмотреть на Санта-Клауса в наряде Ку-клукс-клана в свете пылающих крестов. В Индиане на собрании Ку-клукс-клана в лесу – «Клонклейве», как его называли, – проходили выступления акробатов в белых балахонах и канатоходцев, также во всех регалиях Клана, с крестом в одной руке и американским флагом в другой.
Особенно Клан процветал в Индиане, где его местным отделением руководил Дэвид К. Стивенсон, грузный мужчина, не закончивший даже среднюю школу. Штат мог похвастаться 350 тысячами членов; в некоторых местах добровольные пожертвования в фонд Клана делали около половины белого населения. Под влиянием риторики Стивенсона местные жители проникались особой ненавистью к католикам. Многие верили, что католики отравили президента Гардинга и что священники из Университета Нотр-Дам в Саут-Бенде делают запасы оружия, готовясь к католическому восстанию. В 1923 году распространился самый неправдоподобный слух о том, что римский папа собирается перенести свой престол из Ватикана в Индиану. Согласно некоторым сообщениям, когда жители городка Северный Манчестер узнали о том, что папа якобы едет на одном из поездов, то в этот поезд набилось около полутора тысяч человек с целью распознать среди пассажиров папу. Не обнаружив никого похожего на понтифика, толпа обратила свой гнев на несчастного странствующего продавца корсетов, которого выволокли из вагона навстречу неминуемой казни, но ему, к счастью, удалось убедить своих преследователей в том, что он в любом случае не смог бы осуществить вооруженный переворот, имея в своем распоряжении одни лишь корсеты.
