Скажите, можно ли поверить факту,Что благо общее причиной послужило Акту?Да ну, я отвергаю эту блажь:Вам всякий скажет, выбирая из двух зол,Меть в то, что меньше, если не осел,Я прав, а правду не продашь!Ну хорошо, допустим, если хорошенько поискать,То дюжину путан за год возможно насчитать,Которые, внезапно перепив, сыграли в ящик.Но разве стоит из-за десяти распутных девокЛишать невинных работяг их хлебаИ издавать закон, отчаянье плодящий.Не думайте, ни в коей мере джину я не адвокат,И это говорю не потому, что множить грех я рад,А только лишь смиренно размышляю:Хотя, как водится, намеренья благие возбудили дело,Радетели о здравом смысле позабыли смело.В Писанье говорится – коему я доверяю –Когда грехи Содома воздаяния просили,Десяток праведников гнев господень б усмирили,И город мог бы ими быть спасен;А в наши дни содействием десятка грязнолицых дебоширок,Что вызвали у местных Эпикуров вдруг поток придирок,Весь город хаосом почти дотла спален.
– Никогда бы не додумалась до рифмы, как здесь: «Не думайте, ни в коей мере джину я не адвокат, / И это говорю не потому, что множить грех я рад», – повторила Брианна, хихикая. – Вы заметили, он, или она, не упоминает виски. Кто такие путаны? Оп, сиди спокойно, малыш!
– Шлюхи, – сказал Джейми рассеянно, натачивая свою бритву и читая через плечо Роджера.
– Кто такие шлюхи? – спросил Джемми, его радар, как обычно, опознал единственное неприличное слово во всем диалоге. – Это сестра Ричи?[39]
Сестра Ричарда Вулама Шарлотта была очень привлекательной девушкой, а еще была убежденным квакером. Джейми обменялся взглядами с Роджером и кашлянул.
– Нет, я так не думаю, парень, – сказал он. – И, ради всего святого, не произноси этого слова! Ну-ка, ты готов бриться? – Не дожидаясь ответа, дед поднял кисточку и намылил стриженую голову Джема под аккомпанемент его довольного визга.
– Цирюльник, цирюльник, побрей свинью, – сказала Бри, наблюдая за процессом. – Сколько нужно волос, чтобы сделать парик?
– Много, – ответила я, подметая ворох упавших волос и бросая их в огонь в надежде, что вместе с ними уничтожаю популяцию вшей. Волосы Джемми были невероятно красивыми, и их было ужасно жалко. Как бы там ни было, они вырастут снова, к тому же стрижка обнажила прекрасную форму его черепа, красивого и круглого, как канталуп.
Джейми тихонько напевал мимо нот, двигая бритвой по голове своего внука с такой осторожностью, как если бы он брил пчелу.
Джемми слегка повернул свою голову, и у меня перехватило дыхание. Меня сразили вдруг замелькавшие воспоминания… Джейми в Париже, его волосы острижены почти налысо, Джейми перед встречей с Джеком Рэндоллом, готовый убить или быть убитым. Потом Джемми повернулся снова, ерзая на стуле, и образ исчез – но только чтобы привлечь наше внимание к кое-чему другому.
– Это еще что? – Я наклонилась вперед, чтобы посмотреть, когда Джейми провел бритвой вниз летящим жестом и сбросил последние остатки пены в огонь.
– Что? – Бри наклонилась рядом со мной, и ее глаза расширились при виде маленького коричневого пятна. Оно было размером с фартинг, почти идеально круглое, прямо над линией роста волос, позади левого уха.
– Что это? – спросила она, хмурясь. Она нежно его коснулась, но Джемми этого не заметил. Он ерзал все сильнее, желая спуститься со стула.
– Я абсолютно уверена, что бояться нечего, – уверила я ее после беглого осмотра. – Это похоже на то, что называют «невус» – что-то вроде плоского родимого пятна, оно безвредное.
