Я не стыжусь… мой муж хочет, чтобы я внесла свой вклад.
Плакат времен II Мировой войныЭвелин Гатри, жена офицера морского флота, вместе с мужем Хэлом поехала на Гавайи, где его расквартировали в 1941 году. Пока Хэл был в заграничных плаваниях, Эвелин трудилась в моторизованной бригаде Красного Креста в Гонолулу – вывозила на прогулки пациентов из военных госпиталей и помогала новобранцам военно-воздушных сил из Австралии и Новой Зеландии.
Супруги Гатри предчувствовали, что начнется война, и готовились к ней. В своих неопубликованных мемуарах Эвелин писала: «Пятого декабря мы с Хэлом отправились к нотариусу и подписали завещание. ‹…› Я отвезла его в Перл-Харбор, и его корабль вышел из порта шестого декабря в 12.01, как я узнала впоследствии, чтобы доставить самолеты морякам в Мидуэй»[462].
Утром 7 декабря, когда она выходила из квартиры, ее окликнула хозяйка и сообщила, что Перл-Харбор обстреливают. Эвелин быстро переоделась в форму Красного Креста, схватила аптечку и побежала к машине. По дороге она подобрала пару морских офицеров, которые тоже спешили добраться в Перл-Харбор. Когда наконец они прибыли на место, то увидели перед собой «неописуемый ужас… ‹…› Некоторые корабли горели. В воде были люди, они пытались плыть сквозь горящие пятна бензина».
Шокированная зрелищем неожиданного нападения, миссис Гатри едва успела спастись сама. На ее глазах японский самолет спикировал над линкором «Пенсильвания» и сбросил бомбу на миноносец, пришвартованный впереди линкора. «Взорвался нос миноносца, и взрывная волна отшвырнула мой автомобиль». Когда Гатри удалось вернуть контроль над машиной, она направилась в Главный штаб моторизованных войск, взяла с собой нескольких членов Красного Креста и поехала с ними в Штаб гражданской обороны.
Здесь все оказались при деле. Грузовики всех моделей и размеров приспосабливали для нужд скорой помощи, потому что из Хикэм-филдс приходили отчаянные призывы о помощи. Нам сказали, что помощь нужна в армейском госпитале Триплер. Вчетвером на моей машине мы добрались до Триплера и сообщили, что готовы приступить к своим обязанностям. У всех, кого на носилках приносили с Хикем-Филдс, мы разрезали одежду вокруг ран, и их относили прямо в операционную. Затем мы разделились и разошлись по палатам, где помогали раненым, как могли.
‹…› Медсестры или доктора заходили их проведать, но они мало что могли сделать. Все, кто потерял ногу или руку, в тот же день умерли. Начиная с десяти часов утра, когда я приехала в госпиталь, и до вечера, когда приехали дополнительные сестры-волонтерки, я чувствовала себя абсолютно беспомощной. Я могла лишь держать умирающих за руку, подавать стакан воды или помогать санитарам вытирать пол от крови, чтобы никто не поскользнулся.
Следующие несколько дней миссис Гатри перевозила медицинское оборудование между различными флотскими и армейскими госпиталями. Еще одной ее постоянной заботой стала помощь гражданским госпиталям, куда люди после обращений по радио приходили сдавать кровь. На ней также лежала «печальная обязанность возить флотского священника, который хоронил погибших». Поскольку у жен военнослужащих супруги были в море, они вызывались подменять «гражданских жен», чтобы те могли побыть со своими семьями. Три недели миссис Гатри не знала ничего о своем муже. Затем к ней домой пришел солдат и сообщил, что ее Хэл здоров, но слишком занят, чтобы позвонить жене. «Перед самым Рождеством лайнер компании „Мэтсон“ вошел в порт, чтобы эвакуировать женщин и детей военнослужащих. Теперь его не встречал оркестр, играющий „Aloha“, и люди не спускались с венками цветов».
Спустя несколько месяцев, когда было эвакуировано большинство женщин с детьми и гражданское население, было решено, что все жены военнослужащих тоже должны быть эвакуированы, если только они не заняты на правительственной службе. Чтобы остаться, миссис Гатри устроилась цензурировать письма в почтовый офис в Гонолулу. В день она проверяла 130 писем и вычеркивала все, что могло бы дать ценную информацию врагу.
