что призраки, облепившие мага, заволновались. По эфемерным телам пробежала судорога, символы на алтаре вспыхнули угрожающим алым сиянием.
— Ах ты мразь!.. — воскликнула Энель и вскочила. Растерявшись, следом поднялся и я. Раз ашура больше не заботилась о маскировке, что-то пошло не так, но что?
Торжествующе взвыл некромаг, и сборище призраков забурлило. Большая его часть устремилась к трупам волков. Оставшиеся бросились наперерез ашуре, которая в мгновение ока очутилась на середине поляны.
Только что стояла на расстоянии вытянутой руки — и уже в добром десятке метров. В этой прыгучести точно замешана пространственная магия…
Стремительный взмах Аскалона развеял сразу трёх призраков, однако на их место встали другие. Окружили ашуру плотной толпой рваных балахонов и иссушенных силуэтов. Я рванул ей на выручку, на ходу обнажив меч.
А куча сваленных псевдоволков зашевелилась. Трупы поднимались, лязгая голыми челюстями. Не всем повезло впитать призрака, большая часть осталась лежать.
В глазницах восставших зверей загорелось алое пламя. Семеро. И в отличие от другой нежити, эти твари были быстрыми. Первая настигла меня на полпути к ашуре, и я отбился от неё лишь чудом. Серебряная полоска на лезвии чиркнула по черепу, отколов кусочек кости, и некроволк отпрыгнул. От щербинки потянулся дымок.
Полыхнуло изумрудным заревом, и Энель вырвалась из кольца призраков. Их стало меньше, однако я не обольщался. Не они представляли основную угрозу, пусть их прикосновения и выпивали силы.
Мертвецы застыли; жуткие статуи, скульптуры из кости и гнилой плоти. В их неподвижности читалась холодная угроза. Они следили за каждым нашим движением — даже те, у кого вместо глаз в черепе зияли тёмные провалы.
Кишки, которые держал некромаг, осыпались хлопьями пепла. Он медленно опустил руки и повернулся к нам. Откинул капюшон, явив миру истощённое, синюшно-бледное лицо. На одной щеке змеилась омерзительная короста, кожа вокруг которой была воспалена и покрыта гноящимися ранками.
Левый глаз заплыл и не открывался, а второй частично захватило бельмо. Тонкие почерневшие губы кривились в ликующей гримасе.
На макушке некромага среди редких сальных волос торчали облезлые кошачьи уши. Не так я представлял первую встречу с кошкомальчиком.
— Наконец-то! Совместил. Совпало. Они пересеклись, — сказал он и оскалился. Многих зубов недоставало. — Должны быть сильнее. Не знаю, устойчивее ли. Не знаю. Не знаю. Я потерял слишком много времени. Занимался не тем. Великий будет недоволен! Накажет меня!
В истеричных интонациях сквозило безумие. На единственный видящий глаз коточеловека навернулись слёзы, и он захныкал, не обращая на нас внимания.
— Путь к святилищу был открыт! Его открыли! Открыл не я. Просидел тут так долго. Так долго приспосабливался. Так долго планировал. Но святилище открыл не я. А теперь оно снова запечатано! Проклятие снова окутало его! У меня был шанс попасть внутрь, но слуг разбили. Кто разбил? Нарушители воли Великого.
Сумасшедшего разобрали рыдания, и он сунул в рот кулак, сжал челюсти. По пальцам, перепачканным кровью волков, потекла свежая — его собственная.
Я приблизился к Энель, встал так, чтобы прикрывать её сбоку. Выходило, что на мне были некроволки. Предпочёл бы призраков, однако некромаг оставался неизвестной величиной. Пусть маги борются между собой.
— Вы пробрались в святилище до меня! — возопил коточеловек, закончив стенать — Великий поручил мне, мне, мне! Не вам. Кто вы? Нарушители. Свежие. Вас не тронула… тронуло…
Он запнулся.
— Лес меняет. Портит. Проклятие впитывается.
Некромаг зашагал к нам расхлябанной походкой человека, не вполне контролирующего свои конечности. Остановившись в метре от стены призраков, он замер. Его взор привлекла Энель. Щёку некромага разобрало нервным тиком.
— Живое золото. Кто вы, госпожа? Я нарушил ваши планы? Ветви Великих не должны переплетаться. Вы пахнете ночью, оба. Познали благодать скрытого в святая святых? Нет! Нет! Нет! Меня накажут. Я не успел, госпожа побывала в святилище. Или же… Подлог? Подражание? Ты фальшивка?! Почему вы пахнете ночью?! Отвечайте!
От крика что-то надломилось в маге, и он закашлялся. Обхватил голову руками, вцепился в уши и начал неистово дёргать их.
На лице Энель, не ожидавшей такого напора, было написано замешательство. Ашура предпочла промолчать. Копила силы для нового рывка, понял я, заметив, как пульсирует её аура.
— Не дай укусить cебя, — предупредила она, продолжая следить за некромагом. — Если я правильно опознала заклятье, малейшая царапина, оставленная клыками, будет означать смерть. Гончие смерти не очень сильны, но тебе хватит с лихвой.
В горле застрял ком. Надо было брать правый фланг.
Некромаг рванул себя за волосы, оставив в ладонях несколько прядей. Взгляд его наполнился ненавистью.
— Почему я один? Почему никого нет? Живое золото передо мной, ложная госпожа… Позор или смерть? Что выбрать? Миссия провалилась. Я чувствую в вас дыхание ночи. Но это невозможно. Нет, если я мёртв — мертвы и вы. Умрите, умрите, умрите!
* * *
Характеристики
Сила: Слабый (III)
Выносливость: Хороший (V)
Ловкость: Слабый (III)
Проворство: Слабый (III)
Интеллект: Нормальный (IV)
Навыки
Бег: Ученик (III)
Боевая Концентрация: Птенец (I)
Истинное Зрение: Новичок (II)
Меткость: Подмастерье (IV)
Мечник: Птенец (I)
Скрытность: Новичок (II)
Уклонение: Новичок (II)
Языки (развернуть список)
Статусы
Избранник Милиам
В гуще событий
Танго на двоих
Глава 10
Крики некромага послужили сигналом к действию для нежити. Гончие смерти шевельнулись, разрушая иллюзию зловещих скульптур, напрягли обрывки мускулов — и троица тварей побежала к своему хозяину по широкой дуге.
Будут прикрывать его в сражении с ашурой.
Даже безумец понимал, что одними призраками Энель не остановить.
Подавив нервную дрожь, я приготовился к схватке. Направить клинок вперёд, ноги согнуть, левую руку отвести в сторону и приготовить пальцы к щелчку. Ни дать ни взять боевая стойка классического боевого мага, только вместо внушительного запаса огненных шаров бесконечные сигареты.
Мозг пронзила ледяная мысль: а что, если некромаг учитывал в расчётах мой фокус? Но как следует распереживаться я не успел. Ближайшая псина вдруг клацнула челюстями и устремилась ко мне, волоча по земле остатки внутренностей.
Если рана и замедлила её, то ненамного. Скоростью гончая явно превосходила живых демонических волков. Я ушёл в сторону, но споткнулся и еле удержался от падения в вытоптанную траву. Кисть руки, державшей меч, болезненно вывернуло, и я едва не выронил клинок.
Швырнул за спину пару сигарет, уверенный, что с неплохой Меткостью какая-нибудь да попадёт. Голень обожгло болью — словно полоснули скальпелем. Я рванулся и с ужасом осознал, что ногу схватили и не отпускают. Вспыхнула паника, сердце сковал страх — вот и приехал… На голой злости я вызвал ещё сигарету и уронил на гончую, вцепившуюся в
