«Сванский».
«Даже сваны выучили», – так любят шутить сваны о своем языке – одном из самых сложных языков Кавказа.
В то время как современный грузинский литературный язык претерпел множество изменений, сванский, имея такую же грамматику, почти не изменился с веками. Ни один грузин не сможет понять жителей Сванетии, когда они говорят на родном наречии, являющимся одной из ветвей старогрузинского.
Еще в Тбилиси я попросил моего друга Тато преподать урок сванского.
«Наржур, – Тато смеется, уловив в этом слове пикантную нотку. – А женщина будет „дина“».
«Хоча дина ли».
«Нет. Это только то, что я сказал», – строго ответил сван.
Тато пояснил, что с такими словами, как «хочу», лучше быть поосторожнее.
«Какой самый простой язык в мире?»
«Сванский».
«Почему?»
«Даже сваны выучили», – так любят шутить сваны о своем языке – одном из самых сложных языков Кавказа.
Еще один важный урок: ни в коем случае нельзя произнести в присутствие свана ругательство со словом «мать». За такое больно бьют в Тбилиси, а в Сванетии – убивают на месте.
Нет ничего страшнее, чем оскорбить волчицу…
Мой друг долго пытался вспомнить слова, означавшие какие-нибудь нежные и душевные понятия, и я даже на какое-то время усомнился, есть ли в сванском языке что-то подобное.
Наконец мой собеседник произнес «мишгуладегси» (с «г» похожим на французскую «р») пояснив, что это сванский аналог общеизвестного в Грузии «генацвале».
«А как насчет вендетты? Как это сказать на сванском?»
Выбирая нужное слово, Тато прорычал несколько глухих гортанных звуков, а потом вдруг блеснул быстрым, с рикошетом во втором слоге: «лицври».
Впрочем, вендетта для свана это скорее не понятие мести как таковой, а процесс «взятия крови». Поэтому в обиходном языке, понятном каждому горцу, слово «мстить» переводится коротко и ясно: «взять кровь».
Сваны – самая одиозная среди этнических групп грузин.
Бедные, гордые и вооруженные до зубов, они прославились особой жестокостью к врагам и презрением к смерти.
Даже в двадцать первом веке они живут и умирают по своим, кровным законам.
Страна волков
Современные сваны уже не помнят, откуда все пошло. Но историки полагают, что в основе традиций кровной мести лежит культ волка.
Этнограф Вера Бардавелидзе пишет, что волков здесь считали животными мистическими и относились к ним, как к братьям. Горцы с древности верили, что сородичи убитого зверя жестоко мстят убийцам и всей их семье.
Убийство волка было для свана табу.
«Случайно нарушивший табу, – пишет Бардавелидзе, – становился перед убитым зверем и с непокрытой головой приносил ему извинения, уверяя, что ошибся, не признал волка, ибо не мог же он захотеть убить его, подобно тому, как не смог бы он этого пожелать в отношении родного брата».
Именно у волка, царя всех зверей, чующего добычу через горный хребет; волка, мстящего за своих собратьев и верного стае, древние сваны просили заступничества и помощи.
После принятия христианства культ волка был заменен культом святого Георгия.
Считается, что само название страны происходит от имени этого Святого.
Грузия – Джоржия – Георгия… Лингвистически все выглядит логично. Но есть одна увлекательная деталь: слово «горг» на староперсидском означает «волк», а «слан» – голова.
Вахтанг Горгасали – царь, построивший Тбилиси, – носил на своем шлеме голову волка.
Спустя сотни лет тотем сванов уступил место лику святого.
Но лицо иконы или оскал тотема – это всего лишь маска. Горное племя осталось таким же, что и сотни лет назад.
На одной из икон, хранящейся в музее столицы Сванетии – Местии, Святой Георгий убивает не дракона, а человека. «Этого человека – можно», – поясняет экскурсовод. Оказалось, что жертва Святого Георгия – кровный враг христиан император Диоклетиан.
О культе кровной мести сванов существует масса анекдотов.
Самые показательные – те, что рассказывают о себе они сами.
«Приехал к свану гость из Тбилиси. Пьют рахи [8] в каменной башне. Подойдя к окну, гость обнаружил, что из соседней башни в него целится другой сван. Гость в страхе подбежал к хозяину: „Генацвале, твой сосед хочет меня убить!“
