В качестве иллюстрации один философский анекдот. Или, точнее, фрагмент Гераклита и комментарий к нему Плутарха.
Даже kykeōn разлагается [diístatai], если его не сотрясают [mē kinoúmenos][338].
Kykeōn, напиток элевсинских мистерий, берет свое имя от глагола kykáō, «встряхивать, взбалтывать» – если точнее, речь идет о смешивании, – и Гераклит здесь как бы занят его этимологией, размышляя о странном законе, гласящем, что если хотят избежать разделения (diístatai, от которого происходит существительное diástasis) смеси, ее необходимо встряхивать. Совершенно гераклитовское суждение, ясное и темное в одно и то же время, но здесь нет совершенно ничего, что могло бы нас смутить.
Но есть еще Плутарх и его рассказ, где вместо того, чтобы комментировать слово, Гераклит молча совершает жесты: знаки. Приглашенный согражданами из Эфеса высказать свое мнение по поводу гражданского согласия (homonoía – именно то, что греческая политическая традиция противопоставляет stásis), Гераклит не произносит ни слова, хотя эпизод происходит во время собрания. Вместо этого, взяв кубок, он смешивает воду и ячменную муку с добавлением мяты, чтобы сделать из эмульсии смесь – это и есть рецепт kykeōn – и, встряхнув все вместе, выпивает и уходит, все так же молча[339]. Плутарх видит в скромности напитка урок политической мудрости: выпивая смесь, Гераклит учит своих сограждан искусству довольствоваться тем, что имеешь. Мы же, скорее, обратим внимание на изготовление kykeōn и на момент, когда, не говоря ни слова, Гераклит встряхивает его перед оцепеневшими эфесянами, переводя для своих сограждан в жесты то, что в своем письме он вложил в слова.
Даже kykeōn, если его не сотрясают, разлагается: ячменная мука и вода отделяются друг от друга, и это diástasis. Следовательно, необходимо взболтать напиток, чтобы превратить его в смесь. Прежде чем поспешно заключить, что в этом и состоит homonoía, отметим, что для Гераклита спасение города подразумевает движение[340]. Отсюда следует множество линий чтения, которые следовало бы уметь вести одновременно, но явно недостаточно гераклитовский ум ограничится тем, что перечислит их в одном дискурсивном ряду.
1. Существительное kykeōn говорит о встряхивании, и действительно, смесь необходимо взболтать, чтобы смешать ее составляющие, ведь в противном случае они бы непоправимо разделились, например, как масло и уксус, просто вылитые в одну вазу, чей разлад служит для Клитемнестры метафорой непреодолимого разделения между победителями и побежденными[341]. Город, как и напиток, представляет собой смесь, при условии, что между собой смешивают граждан всех видов. Но только приведение в движение гарантирует успех операции: в согласии нет ничего статичного.
2. На гераклитовском идиоме подлинное имя для этого движения – это éris и, возможно, pólemos, но движению, мыслимому как конфликт, можно точно так же придать его общегреческое имя stásis: для этого достаточно обратить внимание на употребление глагола kinéō – разумеется, это синоним kykáō, но мы знаем, что в расхожем употреблении kínēsis ассоциируется с гражданской войной. И даже kykáō не избегает политического прочтения. Чтобы в этом убедиться, следовало бы проследить судьбу этого глагола в афинской комедии: тогда бы мы констатировали, что у Аристофана kykáō регулярно обозначает агитацию демагогов, сеющую разделение в городе, и, по меньшей мере один раз, происки Полемоса[342]. Затем, чтобы вернуться к Гераклиту, мы бы задержались на платоновских употреблениях глагола, применяющегося, чтобы изобличить у мыслителей природы (physikoí) мудрость, «которая смешивает все» или, как в «Кратиле», чтобы охарактеризовать замешательство гераклитовцев, которых затягивает в их собственный водоворот[343]. Так вырисовывается удивительная фигура Гераклита-возмутителя. Закроем скобки: теперь мы должны вернуться к словам и жестам Гераклита.
3. Гераклит является не возмутителем, но мыслителем движения. Стоит присмотреться внимательнее: что говорит фрагмент 125, если мы решимся перевести на политический язык словоформы diístatai и kinoúmenos? «Даже kykeōn разлагается, если его не сотрясают»; перевод: «есть diástasis, если нет kínēsis» (и мы добавим: а значит, если нет и stásis). Другими словами: если нет возмущения, есть разделение. И вот мы пришли к восхитительному самопротиворечивому утверждению, что в гераклитизме не обязательно является плохим знаком.
