Так выходи скорей из подземельяВершить свои великие дела!Нам не о том ли песни свои пелиВысоцкий Вова и Марина Москвина…Это было очень важное свидание, практически судьбоносное. Мы проговорили четыре часа, не могли расстаться. Ночью она позвонила, диск еще не слушала, просто сказать, какие мы близкие души, она все время думает обо мне. Нам надо замыслить совместную программу!
Больше она никогда не звонила, видимо, послушала диск с моими песнями.
Казалось бы, полная гармония, альянс, на горизонте вспыхивают радужные перспективы. Но столь безоблачное единодушие не обязательно конструктивно. И наоборот, горячие споры, когда редактор заводится без керосина, накаленные провода вдруг приводят к рождению истины.
А с моей Жанной бывало такое: приношу ей написанную передачу – и читаю. Она слушает внимательно, никаких возражений. После чего я возвращаюсь домой и переписываю все от первого слова до последнего.
Потому что существует бездонная вода, которую ты не можешь увидеть. Можно только почувствовать.
Если у тебя подходящий редактор, он соединит тебя с конгениальным режиссером (только сейчас узнала, что это слово означает «родственный»!).
Как здорово, что Виктор Трухан оказался открыт для наших вольнолюбивых изысканий в области формы и содержания, с лету подхватывал и оплодотворял любые сумасбродные идеи и моментально генерировал свои – острые, смелые, казалось, неосуществимые, но тут же, не сходя с места, их виртуозно реализовывал.
Чтобы соорудить серьезное, философское и в то же время – веселое, легкое, музыкальное Послание Человечеству, участники проекта должны быть подвижными, гибкими, контактными, а главное, влюбленными, все равно в кого: важно состояние влюбленности. Тогда ты можешь все.
Редко бывало, почти никогда, чтоб кто-то из нас уперся рогом. У нас и рога-то не было. Просто мы все понимали, что это Праздник нашего странствия. Как говорил философ Мераб Мамардашвили: «Надо быть с людьми в совместности и извлекать из этого мысль». Вот мы как раз и были в такой совместности.
Звукооператоры, угодив к нам в артель, радостно въезжали в процесс. Их совсем не смущало, что наши герои порой страдали заиканием или другими дефектами речи. На выходе мы имели идеально артикулирующих златоустов.
Естественно, такое слаженное и вдохновенное звучание оркестра во многом зависит от первой скрипки. Ты должен поднять оркестрантов, как журавлиный клин, чтобы они, курлыча, поплыли за тобой. Для этого тебе надо неуклонно набирать высоту и становиться свободным от земного тяготения.
Скульптура Леонида Тишкова – башня, сложенная из коньков. Однажды художник попал на заброшенный коньковый завод в уральском городке Верхотурье, и ему показалось, что коньки, обреченные ржаветь в пустых цехах, достойны иной участи – подняться с пола, преодолевая гравитацию, и устремиться ввысь, увлекая и нас, нелетающих, в полет.
Как говорил Казимир Малевич: «Мы должны готовить себя к восприятию неба!»
Рина Зеленая. ХХ век
Несколько дней подряд я приезжала к ней домой на Зубовский бульвар, нажимала на звонок и слышала из-за двери ее неподражаемый голос:
– Это кто-о? Разбойники?!
Дверь открывала радушная свояченица Тамара Тихоновна. Из-за спины Тамары выглядывала Рина.
Тамара Тихоновна всякий раз норовила меня накормить, а Рина Васильевна чинила препятствия:
– Тамарка, не будьте подлецом, не мешайте работать!
Под стеклом на стене символизировал удачу Рины Зеленой бумажный советский рубль – единственный, который она за всю жизнь выиграла в лотерею. И акварельный портрет в молодости – на фоне зеленого занавеса, в длинном пиджаке «с плечами».
