Я внезапно осознала, что рука защитника крепко держит мою голову под водой, не давая вынырнуть и глотнуть воздуха. Он словно предупреждал, чтобы я даже не высовывалась. Возможно, он понимал, что заставить меня замолчать, не дав присяжным услышать всего, было самым изматывающим. Однако я говорила себе: «Брыкайся, ты должна вырваться, отталкивайся сильнее».
Шанель. Я захотела в туалет… И они сказали, что мне нужно подождать, потому что может потребоваться взять мочу на анализ. И тогда я… Я… Это меня насторожило, потому что я все еще ничего… Я думала, они…
Адвокат защиты. Протестую. Показания с чужих слов. Это домыслы.
Представитель окружного прокурора. И когда вы сообщили, что хотите в туалет, вам разрешили пойти?
Шанель. В итоге да, но сначала отказали, потому что мог потребоваться анализ мочи.
Адвокат защиты. Протестую. Прошу не учитывать эти показания. Субъективная оценка.
Судья. Принимается. Вычеркните все после слова «в итоге да».
Субъективная оценка? А разве не все вообще субъективно? Мои воспоминания мерцали, как неисправная лампочка. Она не права, замолчите, быстрее, хватит болтать, вычеркнуть, продолжайте, домыслы, протест. Я никак не могла собраться. Меня прерывали, словно ударами.
Представитель окружного прокурора. Помимо того что вы не понимали, где находитесь, что еще было вам неясно?
Шанель. Я не знала, где моя сестра. Не знала, где нахожусь. Не знала, о чем они говорили. Я ничего не знала. Никто ничего не объяснял мне. Они сказали… и я подумала, что они ошиблись. Наверное, что-то перепутали. Я всего лишь хотела найти сестру и поехать домой.
Я выпалила это одним залпом. Я снова сорвалась. Выдохнула воздух из легких прямо в микрофон размером с виноградину. Гортанные звуки выползали из горла, длинные и громкие. Я не могла собраться с мыслями. Я не выпила воды, не промокнула изящно уголки глаз, не заявила, что я в порядке. А просто решила, что им придется подождать столько, сколько нужно. Да, всем. Молодец, я это сделала.
Никто понятия не имел, что делать с моим вырвавшимся воплем. Но я наконец добралась до конца ответа, и меня не перебили. Я была перевозбуждена и переполнена чувствами, ведь всем пришлось проглотить мои завывания. К черту все это, я не собиралась останавливаться: «Спокойно, соберись, сконцентрируйся, будь сильной. Дерьмо!» Слабенький голосок, нашептывающий сворачиваться, затих. Я думала только о том, как бы освободиться от всего, освободиться и еще раз освободиться.
Я услышала голос представителя окружного прокурора: «Ваша честь, можно взять перерыв?»
Я знала, что это значит. Уборная. Любимое место, мое убежище! Я встала, хрупкая, как ракушка, вслед за Майерс спустилась с места свидетеля, не в силах сдерживать рыдания. Волна унижения накрыла меня, когда я проходила мимо близких и любимых. Лучше бы они не видели всего этого. Я спрятала лицо за ширмой ладоней, пока Майерс уводила меня за деревянные двери.
