Когда году в девяносто пятом, а может, в девяносто шестом она обнаружила, что появилось новое окно, некий выход в мир – Интернет, – даже и не вспомнила об этом Энди. Вернее, воспоминанием о нем, об этом провидческом разговоре Люба поделилась с мужем, но уже позже, освоив Всемирную паутину, а еще до этого овладев компьютером. Как еще раньше овладела вождением машины… Именно овладела. Бросилась вперед, вгрызлась, въелась в новое знание, сделала его своим.
2
Постараться забросить нити-связи, собственные сети в эту огромную, но пока еще неуклюжую Мировую сеть – эта идея показалась ей поначалу чудовищной. Выбраться из молчания? Но возможность воссоединения с миром соблазняла. Люба забросила невод. Сначала робко, затем смелее.
Сеть менялась, росла, взрастали посаженные Любой ростки прозы, слова, фразы, отданные то ли Одному Большому и Общему Космосу, то ли неизведанному и опасному Миру Людей. Чужой реальности.
В реальной жизни Любы, писательницы L, не было отдушины. Окно в мир, казалось, давало возможность дышать. Можно было отправить-отпустить в этот мир свою ласточку, своих почтовых голубей – в поисках спасения. Она окунулась в виртуальную реальность, ступила через символический порог в прорубленное, вставленное в обманчиво плотную ткань ежедневности отверстие – воронку, выход (или вход) в пространство. Утром, наскоро проглотив нехитрый завтрак, выпив две чашки кофе (от одной она не просыпалась), Люба втискивала себя в надвигающийся день. Каждое утро она опаздывала. Каждым вечером, перед отходом ко сну, обещала себе, что вот завтра, теперь, на этот раз не опоздает. Но… опаздывала. На пять – десять минут. Запыхавшись влетала на второй этаж, бежала к своему столу, включала компьютер, поднимала телефонную трубку, перелистывала бумаги, лихорадочно копошилась, чтобы все видели, что она здесь, работает. Затем, нервничая и постоянно посматривая, не видит ли кто, открывала свое окно в мир. Любому – а Люба была тонкой, нервной, чувствительной особой – нужна награда, возможность очертить магический круг. Мое время, мое пространство. Необходимость высказаться. Добыть, отвоевать у мира, ежедневности привычку, надежду, хоть чуточку пространства. Пусть не дом, не комнату, так хотя бы угол.
У самых истоков русскоязычного Интернета писательница L стала искать в Мировой сети ответы на свои вопросы. Забрасывала их в Паутину, как камни в стоячую воду; Паутина расходилась кругами, возвращаясь к ней с ответами, которые были так же далеки от ее вопросов, как реальная жизнь далека от литературной. «Творчество, – набирала Люба, – писатели» – и в ответ летели статьи и фразы, не имеющие ничего общего с тем, чего жаждала ее душа. Общения, понимания, близости, приятия искала она, но мир не желал понимать, не принимал ее, и она тоже не хотела принимать этот бездушный, безжалостный мир.
Наткнувшись в Сети на женскую прозу, она была потрясена тем, какое множество дам и девушек страдает тем же недугом, сколько пишущих существ женского пола заполонило Интернет. А ей, Любе, казалось, что она уникальна. Казалось, она – писатель. Именно «писатель», а не какая-то там «писательница». Осторожно, вглядываясь в экран близорукими глазами, робко вступая в неведомый новый мир, Люба стала писать – создавать блог.
Глава четвертая
Блог-журнал
1
ЛЮБИН ЖУРНАЛ
Первое августа. Приходишь на службу, тупо смотришь в компьютер, приходишь домой и встаешь к плите. А вот если бы… Встать утром, пойти к озеру, вдыхать влажный воздух. Тихо, пока все на службе и в школе, выпивать первую чашку кофе. Смотреть в окно, писать. Или идти на службу, а там… писать…
Никто ее не знал. Чувство публичной анонимности окрыляло. Казалось, она заголилась в парке, на улице – прилюдно, – а ее никто и не заметил.
Я пытаюсь. Мне страшно.
Так писала Люба, робко приоткрывая дверь в новую реальность. Ей показалось на мгновение… это мгновение длилось, может, полгода, может, меньше; нет, она даже поверила, что сможет стать собой, обрести себя.
Тревоги, волнения, самокопание.
Она могла написать: одиночество, растерянность, пустые надежды. Но слова были неточными; чувства, мысли были не ясны ей самой. Чего ждала, во что поверила? На что надеялась?
