1
Мне всегда говорили, что жизнь коротка,
Она быстро течет — так мелеет река.
Говорили, что время — мерзавец и вор,
Наши слезы ему, как под ноги ковер.
Но мне кто-то сказал, что ты любишь меня,
Он сказал, ты по-прежнему любишь меня,
И виня, и браня…
Мне всегда говорили — злодейка-судьба
Прочит ласку, но только на деле груба,
Счастье будто дает ни за что, задарма,
И ты тянешь ладонь, и ты сходишь с ума…
Марина стояла, заткнув уши ipod’ом, на острове Ибисов, смотрела в темную воду.
Но мне кто-то сказал… что ты любишь меня,
Он сказал, ты по-прежнему любишь меня,
И виня, и браня…
Эту некогда популярную песню, с которой фотомодель Карла Бруни вышла на музыкальную сцену, Марина любила — даже не за слова, за голос: мягкий и шершавый, как язык у кота. Три месяца не видела Дениса, до сегодняшнего дня. Единственный человек, который мог ее спасти, который понимал, каково ей, сидел на террасе кафе “Marco Polo” на площади Nation: когда она вошла, не улыбнулся.
Но вот если б узнать, кто мне так говорил…
Я не помню лица, это было в ночи,
Его голос со мной, что секрет мне открыл:
«Он вас любит еще, но о том помолчим…»
Видишь, кто-то сказал, что ты любишь меня —
Не послышалось мне, что ты любишь меня?
И виня, и браня…
Век так простояла бы у воды, на острове, где сто лет назад поселили двух ибисов из Египта, да не выжили ибисы в суровом французском климате. Домой идти не хотелось.
2
Три месяца прошло с той минуты, когда она захлопнула дверь квартиры в Нуази, добежала до лифта, держа в руках жестяную цаплю. Лифт долго не приходил, в голове крутилось: войду и двери отрежут меня от этого всего. Это всё: комната, в которой стало так неуютно после того, как она сорвала со стен свои картинки; Тора и Тила, опустевшее зеркало в ванной, пузатоногий столик за аквариумом, на котором Денис уже навалил бумаг, «Американка в Италии», пестрое казахское покрывало — в памяти оставался его запах, легкий запах крашеной ткани.
В лифте стояла женщина, одетая в абайю, арабское одеяние до пят. Марина выдавила «бонжур», уткнулась взглядом в дверь. Услышав: «Могу я чем-нибудь помочь?» — не оглянулась, просто помотала головой. Она выйдет отсюда и забудет все, обязана забыть. Не ей надо помогать — а тому, кто остался в квартире на семнадцатом этаже.
