Вытегорская ведьма
В одной из деревень Вытегорского погоста жила одна довольно уже пожилая старушка. Многие знали, что она знается с нечистым, а многие и нет, но семейству ее было известно, что она ведьма. Чем дальше, тем больше время все подвигалось не к молодости, а к старости, и, наконец, пришло то, что старушке надо помирать. Она занемогла. Но вот уж и кончина близка, а больная и не думает посылать за священником. Видя такое ее равнодушие к долгу христианскому, дети ее вознамерились пригласить священника тайно. Вероятно, им было жалко бросить свою матушку в землю, «как скотину», или, быть может, они рассчитывали при помощи священника убедить ее раскаяться в своих великих согрешениях, но только они забыли одно: что ведьмы, как сообщницы нечистой силы, бегают всего святого, как говорится, «как бес – ладана». Так вышло и тут. При помощи послушных ей темных сил больная заранее узнает о намерении своих детей и при приближении священника вдруг вздрагивает на своей постели, обращается в сороку и через слуховое окно улетает на улицу. По уходе священника сорока снова прилетает в комнату, ударяется о постель, обращается в больную и – сразу же умирает.
Что будешь делать с покойником! Пословица говорит: «Покойником хоть ворота подпирай», – исповедовался или нет, а хоронить надо. Похоронили и эту умершую, причем отпели ее так же, как подобает отпевать всякую душу православную. Но дело этим, однако, не окончилось: сильна ведь сила нечистая и злопамятна; не забудет и не оставит без отместки она того, что ее вносили в церковь и отпевали по христианскому обряду.
Ведьма хоть и мертвая, а жестоко отомстила за свое поругание…
Прошло около полугода после ее смерти, наступили Страстная неделя и Великий четверг, когда бывает большое стоянье. К стоянью звонили обыкновенно в полночь, в 12 часов; так распорядился и священник Вытегорского погоста. Около 11 часов он встал на молитву, чтобы приготовиться к отправлению всенощного бдения, как вдруг слышит, раздается благовест. «Что же это, – думает священник, – мой сторож-то? Я велел ему звонить в 12 часов, а он звонит в 11… Неужто в такой день да напился?»
Благовест между тем все продолжается. «Делать нечего, – думает священник, – хоть и рано, а идти надо». Одевается и идет… Только переступил он порог церковной ограды, как вдруг с силой кто-то схватывает его сзади, ставит «на каракушки», садится ему на спину и начинает дергать за волосы и за бороду: волос выдернет из головы, другой – из бороды. Испугался священник, но все-таки понял, что с ним творится что-то неладное и что ему во что бы то ни стало надо достигнуть церкви и схватиться за веревку от колокола – тут его спасение. Но как добраться до церкви? Огромная тяжесть так и гнетет к земле, ноги подламываются, сил больше нет… Однако после целого часа неимоверных усилий ему удается схватиться за веревку, и, как только раздался звук колокола, он почувствовал, что тяжесть с него спала, и он слышит голос: «Ну, долговолосый, хорошо, что догадался схватиться за веревку, а то я выдергала бы тебе все волосы и бороду». Собравшийся на звон народ нашел священника еле живого; он заболел и вскоре после этого Богу душу отдал.
