Шаганэ ты моя, Шаганэ! Потому, что я с севера, что ли, Я готов рассказать тебе поле, Про волнистую рожь при луне. Шаганэ ты моя, Шаганэ…
Эти контакты с иностранкой могли навредить репутации самого Кравченко из-за боязни так называемой в разведке «медовой ловушки».
Наверное, Сталину донесли этот «прокол» подполковника, но он рассудил по-своему, повесив ему на плечи золотые погоны генерала. Может, поэтому после 1943 года его прятали по медвежьим углам России.
Если рассказ П.Ф. Лубенникова правда, значит, такая утечка информации где-то, когда-то и кем-то произошла. Вот отсюда, очевидно, и была заинтересованность органов госбезопасности периода Ю.В. Андропова «архивами» и, возможно, написанными мемуарами отставного генерала — любимца Сталина…
* * *
Был Сталин и другим, глядя на утехи придворных. Придется немного углубиться в историю, чтобы показать степень реакции вождя на подобные «штучки».
Так, 2 января 1940 года к Сталину на ужин в Семеновское приехали Микоян, Андреев, Каганович и Ворошилов с Надей Тузовой — бывшей сотрудницей Коминтерна, его секретаршей, смазливой бабенкой, решившей тоже поздравить вождя. Сталин был в хорошем настроении. Он показал правительственную телеграмму от Гитлера, который накануне поздравил вождя с 60-летием.
— Ах, до чего же внимательный человек, вы смотрите, ведь вспомнил, — заикаясь, скороговоркой пролопотал Молотов, приехавший раньше других гостей.
А потом пошли «карачки», когда подменялась служба Отечеству службе «Вашему Превосходительству» — верноподданнические тосты, о которых когда-то впервые высказался художник Валентин Серов, рисуя портрет царя Николая II. Он тогда отметил льстивое окружение царя и россиян, никак не освободившихся от векового заискивания перед сильными мира сего.
Особенно старались в угодничестве Ворошилов и Микоян. И тут Сталин не выдержал:
— Фу, вы как псаломщики. За бутылку водки готовы продать все и вся. Даже отца родного и мать в придачу.
Наступила зловещая тишина, которая, как на фронте, в любую секунду могла взорваться открытием огня.
И стрельба началась:
— Вы все уже успели записаться в новые богатеи, в знатное сословие, стали вельможами. Каждый из вас превратился в барина, в боярина. Забыли, кем вы были, — скаламбурил хозяин. — Став наркомами, научились быстро воровать.
Эти слова бросили многих в жар. Учащенно забились сердца — грешки и грехи ведь имелись у каждого. Поэтому все притихли, понимая, что Сталин может погнать такую волну, что она превратится в цунами. И он, захмелевший от любимых двух вин, стоявших на столе — «Хванчкара» и «Чхавери», продолжил:
— Что вы съежились? Паучье племя испугалось возмездия? — Сталин повернул голову.
— Ворошилов, а ну-ка скажи, сколько государственных денег ты списал на свою светлость за счет бюджета?
Клим Ефремович, точно провинившийся ученик, вскочил со стула и встал в позу «руки по швам».
Сталин обжег его колючим, подозрительным взглядом, упиваясь единоличной властью. Он здесь был Хозяин в прямом и переносном смысле, Хозяин над домом и душами гостей. Хозяин Большой страны.
— Иосиф Виссарионович! Дорогой товарищ Сталин. Мы верой и правдой служим Родине, — трясясь от страха быть вывернутым наизнанку прозорливым вождем, отвечал надтреснутым голосом нарком обороны: — Лишнего мы ничего не позволяем. Живем, как все трудящиеся нашей великой страны.
— Андреев, — неожиданно взревел, словно бык, раскрасневшийся Сталин, — скажи нам, здесь сидящим, скажи сейчас, какую сумму истратил на личную персону народ-ный комиссар обороны, — слово «народный» он умышленно растянул по слогам, как гармошку-трехрядку на свадьбах.
Андрей Андреевич каким-то сиплым, неестественным, даже глуховатым голосом, в котором чувствовался страх, но явно подготовленный заранее, произнес:
— Климент Ефремович Ворошилов ежемесячно безотчетно тратит на «семейные нужды» по семьдесят тысяч рублей.
— Сумма баснословная, — тихо, весь багровея, промолвил Сталин. — Когда-то нищий слесаришка из Луганска, а сегодня красный маршал преподнес секретарше Тузовой бриллиантовое ожерелье, оцененное специалистами-золотарями в двадцать тысяч рубликов. Ворошилов, можно ли тебе после этого верить?! Отвечаю — нет! Мы попросим финансистов подсчитать все твои долги, которые ты должен немедленно погасить. Человек с заляпанной репутацией не имеет морального права оставаться на посту наркома обороны страны.
Завтра утром сдашь дела Тимошенко!
— Есть! — голосом провинившегося школяра отчеканил маршал.
Создавалось впечатление, что это был мини-спектакль, написанный заранее, с артистами и аудиторией, режиссером и постановщиком которого был сам юбиляр…
Но так только казалось. На самом деле все обстояло гораздо серьезнее, чем думали гуляки. Досталось тут многим гостям.
