«Слабая или сильная, как партнер или как головная боль, Россия всегда имеет значение».
Тэтчер никогда не была голословна. Ее отношения с Горбачевым – отличный тому пример. На момент вступления в должность премьера Тэтчер имела представление о современном СССР в самых общих чертах: ядерное оружие, перекошенная экономика, во главе – давно больной, дряхлый Брежнев. Это представление с 79-го года усугубляется вводом советских войск в Афганистан. Первый срок премьерства Тэтчер – тяжелая пауза в британо-советских отношениях. Строго говоря, ей не до СССР: разруливание британской экономики, война, шахтеры, забастовки. Но к концу 83-го года, на втором премьерском сроке, Тэтчер демонстрирует первые признаки интереса на фронте Запад-Восток. Восток, т. е. СССР, за это время претерпевает и продолжает претерпевать определенные изменения. Умирает Брежнев, его заменяет Андропов, ненадолго, на 13 месяцев, половину срока – в больнице, умирает. Его сменяет больной Черненко. Это тенденция. Руководство СССР традиционного образца физически на глазах исчезает. Тэтчер приезжает в Москву на похороны Андропова.
Ей очевидно, что Черненко – фигура временная, точнее кратковременная. Вопрос в том, кто придет после него. Тэтчер информируют, что вероятные фигуры – ленинградский Романов, московский Гришин и молодой, по советским меркам, член Политбюро Горбачев. По информации Тэтчер, Горбачев считает централизацию власти в СССР избыточной, ввод войск в Афганистан – ошибкой. Кроме того, его стиль поведения отличен от манер старого советского руководства. В декабре 84-го Горбачев приезжает в Лондон в качестве председателя комиссии по иностранным делам Верховного Совета СССР. В Лондоне хотели, чтобы приехал именно Горбачев, более того, сообщили о своем пожелании советской стороне. Более того, сообщили, что переговоры будет вести сама госпожа премьер-министр. Более того, Тэтчер сознательно принимает Горбачева так, как будто он уже новый лидер СССР. Их диалог окажется насыщенным, откровенным и очень долгим, что редко случается при первой встрече. Тэтчер скажет:
«Мне понравился Горбачев. Мы сможем вместе работать».
Она будет первой в мире, кто разглядит новизну Горбачева. Именно она, Тэтчер, сообщит об этом миру. И мир воспримет и будет воспринимать Горбачева лучше, чем его родная страна.
В определенном смысле этот парадокс распространяется и на саму Маргарет Тэтчер. В СССР, в России она куда популярнее, чем в Англии. Когда в 93-м году она приедет в Нижний Новгород, ее будут везде встречать аплодисментами, а некоторые даже выкрикнут: «Тэтчер в президенты!» Что касается Англии, то там к главам правительства вообще отношение жесткое. И ладно бы, если бы только к тем премьерам и партиям, кто не обеспечивает сдвигов к лучшему и не отвечает чаяниям избирателей. Фокус в том, что англичане не испытывают излишнего пиетета и к самым эффективным, успешным. В 89-м году, в десятилетний юбилей пребывания Тэтчер на премьерском посту, газета «Observer» пишет: «Люди начинают думать и говорить: «Спасибо, Маргарет, вы сделали важное дело, которое нужно было сделать и которое никто другой не смог бы сделать, но теперь страна нуждается в другом лидере». В десятилетний юбилей премьерства Тэтчер это мнение разделяет большинство избирателей, которые избрали Тэтчер и вместе с ней пережили кризис. Пол Маккартни в одном из интервью просто говорит: «Она мне надоела».
Советский посол в Лондоне Попов пишет: «Бесспорным было, что за время правления Тэтчер жизнь британцев улучшилась». При этом после десяти лет успешного для Англии премьерства Тэтчер только два процента англичан выражают удовлетворение ее экономической политикой. Хотя 75 % ценят ее решительность и энергию. Британцы после жестких оздоровительных мер хотят социальной защиты. Они уже смотрят в сторону оппозиции. Это нормально. И, что важно, даже члены консервативной партии полагают, что Тэтчер великолепный премьер, но десять лет вполне достаточный срок».
Советский посол в Великобритании В. Попов в своей книге о Тэтчер напишет: «Демократические общества не слишком склонны к тому, чтобы власть в течение долгого времени находилась в руках одного лидера, пусть даже выдающегося, это уже приближается к диктатуре или автократии».
