Андропов, бывший послом в Венгрии в 56-м, всегда будет совершенно убежден в правильности военного подавления венгерского народного восстания.
В 68-м, в качестве главы КГБ, Андропов будет естественным сторонником ввода войск в Чехословакию. Но в 82-м, после избрания Андропова Генеральным секретарем, даже всегда жесткий, желчный писатель Юрий Нагибин пишет в дневнике:
«Странно, но я ждал чего-то разумного, конструктивного, верил в серьезность попытки восстановить утраченное достоинство страны и народа».
Западные радиостанции транслируют на СССР высказывания авторитетных советологов: избрание Андропова – одно из наиболее благоприятных событий, происшедших в СССР в последние годы. Дискуссия идет о том, кто он – либерал или просвещенный консерватор. Некоторые иностранцы, как им свойственно, заблуждаются совсем глубоко и сообщают, что Андропов свободно говорит по-английски, любит виски, джаз и Пикассо.
С другой стороны, приход Андропова радует тех граждан СССР, которые мечтают найти в Андропове «твердую руку», хозяина, который быстро наведет в стране порядок. Под хозяином, естественно, подразумевается Сталин и его вариант порядка. Короче, для разнонаправленных групп населения, которые испытывают интерес к происходящему, срабатывает главный советский миф: независимо от знака «плюс» или «минус», КГБ – единственная организованная, эффективная и не коррумпированная структура в стране. Больше положиться не на кого.
Основной массе населения происшедшее безразлично. Тот же Юрий Нагибин, много ездящий по российской провинции, пишет: «Было ли еще когда такое, чтобы власть лезла к гражданам в душу, мозг, распорядок дня, чтение, постель, в задницу, наконец, и чтобы народ при этом настолько эту власть игнорировал, не замечал и не принимал всерьез? В этом есть что-то величественное». Нагибин пишет: «Мы так привыкли ко лжи, что нам на все насрать. Вот уж воистину: «Мы живем, под собою не чуя страны».
Надо сказать, Андропов распространяет на себя самого это мироощущение, сформулированное уничтоженным поэтом Мандельштамом. Заместитель Андропова по КГБ Крючков, впоследствии член ГКЧП, введший в 91-м году в Москву танки, говорит, что Андропов считал необходимым сначала разобраться в обществе, понять, что оно из себя представляет.
В 30-е годы и после войны ОГПУ, затем НКВД, МГБ, судя по запискам, сводкам и докладным, имели достаточно адекватную картину жизни населения, которая радикально отличалась от официальной версии. Полученная информация использовалась в целях тотального контроля. В послесталинские времена, в оттепель, с отходом от массового террора, происходит ряд выступлений с экономическими требованиями. Власть применяет оружие. Выступления в начале брежневского правления сходят на нет. На самом деле основная масса населения в смысле социальной активности обезврежена Сталиным на десятилетия вперед. Власть и КГБ сосредотачиваются на борьбе с интеллигентским инакомыслием.
То есть даже профессионально Андропов страны не знает, не говоря уже о том, чтобы «чуять» ее.
Из будничного разговора пятидесятилетней женщины, работающей на химическом заводе, в 83-м году. Жизнью она в целом довольна, вот только сын никак не женится. «А сын не пьет?» – «Пьет, конечно. Но он не алкаш, может четыре месяца не пить, а потом неделю закладывает. Это еще хорошо! На заводе-то то и дело гибнут рабочие от неочищенного спирта и взрывов. Все пьют: и рабочий класс, и начальство, и простые инженеры. Какая там охрана труда, какая безопасность, кто об этом думает? С утра у всех одна забота: где бы достать». Вот у меня, – говорит женщина, – под контролем чистый спирт. С его помощью я могу заставить людей работать».
