Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 97
Ты нужен здесь, чтобы все шло своим чередом, и я тебе помогу».
Возвращаясь к подругам, я услышала, как Пенстемон проговорила:
– Я и вправду верю, что жить неаутентично – значит жить в настоящем аду.
– Однако Флора казалась довольно счастливой, – возразила Асема.
– Как?
Я была свидетельницей напряженного состояния Флоры, ее рвения исправлять ошибки других людей. Я вспомнила, как однажды она сказала мне, что не следует говорить слова «индеец» или «абориген», которые лучше заменять словами «коренной житель». Я ответила ей, что буду называть себя так, как захочу, и послала ее ко всем чертям. Теперь я восприняла педантичность Флоры как форму отчаяния. Это правда, что она постоянно находилась в состоянии повышенной боевой готовности. Всегда предлагала последние доказательства своей аутентичности. Всегда боялась, что над ней будут смеяться. Она внимательно изучала нас. Мне пришло в голову, что на самом деле она, возможно, пыталась попасть на небеса оджибве, но ее вернули. Одно это опустошило бы.
– Она чертовски старалась, – отозвалась наконец я. – И тем не менее, несмотря на все это, она мне нравилась только тогда, когда вела себя как белая, например, когда читала Пруста.
– Да, ты читала «По направлению к Сванну», – сказала Пенстемон. – Ты мне говорила. И почему это может быть свойственно именно белым?
– Точка зрения на жизнь.
– А помните, как она училась вышивать бисером? – немного грустно спросила Асема.
– Она подарила Джеки серьги из бисера, но они провисали, бисер был нанизан слишком свободно, – заметила Пенстемон. – И знаешь, что? Потом у нее стало получаться лучше. Ее вещицы стали выходить практически идеальными. Но она забывала нанизывать неправильную бусину, бусину духов. Совершенен только Творец, верно? Может быть, духам совершенство ее работ казалось оскорблением.
– Она смастерила мне медальон, – вспомнила Асема. – И знаете, она сделала много хороших вещей, например, посвятила себя помощи молодым людям. Удочерила Катери, хоть и неофициально. Катери тогда была подростком. Причем Катери выбрала ее сама.
– И полюбила ее, – подхватила я.
– Верно. Так что мы не можем рассказать обо всем этом Катери.
– Конечно, нет.
Мы смотрели на озеро. Солнце превратило его поверхность в яркие осколки.
– Это целая поэма, – зачем-то сказала я.
– Ты должна написать ее, Туки. Это твое.
– О, ради бога, Пен. Не надо этого покровительственного тона. Я бы предпочла избавиться от призрака Флоры. Я имею в виду, что не могу работать одна. Я даже не могу войти в магазин одна.
– Я кое-что придумала.
– Что?
– Однажды ты рассказывала что-то о самом красивом предложении в человеческом языке, – напомнила Пен. – Ты же знаешь, я большой знаток наших ритуалов. Может быть, оно ей нужно. Ведь ты имела в виду именно значение предложения, а оно одно и то же на любом языке, верно?
– Полагаю, да.
– Тогда я знаю, что она хочет услышать. Дай только срок.
Самое красивое предложение
Кто, кроме NDN[161], мог бы знать, что в некоторые дни истина – это призрак, который кричит голосом, не относящимся ни к одному конкретному человеку, а в иные дни – тайная ностальгия, разлитая по кофейным чашкам живых?
– Билли-Рэй Белькур[162]. «Механизмы психологической адаптации к NDN: заметки с мест».
Ego te absolvo[163]
На следующее утро я пошла в магазин. Пенстемон расставляла книги по полкам и брала из стопок отдельные экземпляры, собирая новые заказы. Она сказала мне, что теперь подумывает о том, чтобы сделать татуировку в знак протеста против правил «количества крови»[164]. Красные линии разделили бы ее тело на восемь частей, соответствующих народам хо-чанк, хидатса[165], лакота[166] и оджибве. Синяя линия – норвежская зона.
– А синюю линию где бы набила?
– Вокруг сердца. Я действительно очень люблю мою маму.
– Тронута, – сказала я. – Но эта идея еще хуже, чем татуировка с твоими литературными идолами в стиле горы Рашмор.
Я принялась распечатывать упаковочные этикетки. Пен спросила, заметила ли я четырехлистник на двери исповедальни.
– Нет, не заметила. Хотя, возможно, видела, но забыла.
– Ну а я заметила, и он крутой. В геральдике четырехлистник – стилизованный цветок с четырьмя лепестками. Это христианский символ, лепестки соответствуют четырем евангелистам. Но четырехлистник – это также символ коренных народов, майя, ольмеков. Он символизирует четыре направления, раскрытие космоса. И пойми вот что: он считается проходом между небесным миром и преисподней.
Лицо Пенстемон светилось так, словно она делилась со мной божественным откровением. Мне вспомнились и ее любовь к ритуалам, и страсть к символам.
– Может быть, нам стоит снять дверь исповедальни, сжечь ее и посмотреть, остановит ли ее разрушение портала, через который она попадает в наш мир – предположила я.
– Давай попробуем, если наш план не сработает. Может, сжигать дверь не обязательно, Туки. Но знаешь ли, может случиться так, что портал сработает только в одном направлении. Может быть, Флора прошла через него по ошибке и оказалась в книжном магазине, как в ловушке. Может, нам удастся ее уговорить, и она воспользуется парадной дверью.
– Уговори, – попросила я.
Пен пожала плечами:
– Да как это вообще может сработать? Я даже не могу уговорить Флекса Уилера не разбрасывать носки.
– Ты встречаешься с Флексом Уилером? Забавно, это имя мне о чем-то напоминает…
– Культурист. Настоящее имя моего нынешнего парня Кеннет. Он хо-чанк, и я зову его Флекс, потому что он поднимает гири.
– Он тебе нравится?
– Может быть. Пока это просто долгие прогулки и свидания в зуме, где на заднем плане всегда есть пара носков, развешанных на стуле или еще где-нибудь.
– Я считаю это хорошим знаком. Человек в носках. Повезло.
У меня перехватило дыхание от боли при мысли о Поллуксе.
Около одиннадцати утра, в свое обычное время, Флора опять зашуршала в районе стеллажей с художественной литературой. Пенстемон посмотрела на меня, изобразила когтистые руки, как в каком-нибудь триллере, и мы замолчали. Я написала Катери и Асеме: «Она здесь». Некоторое время спустя появилась Асема. Затем вошла Катери и встала, нахмурившись, засунув кулаки в карманы куртки. Ее волосы отросли и лежали волнистой копной. Она казалась уравновешенной и спокойной. Мы рассредоточились по книжным рядам. Флора копалась в разделе «Кулинарные книги» – я была почти уверена, что призраки скучают по вкусу еды. Грустно было бы об этом думать, если бы Флора не пыталась «поглотить» меня саму. Я посмотрела на Асему, ожидая, что она услышала громкое шарканье Флоры, но ее лицо ничего не выражало. Катери отрицательно покачала головой. Они не слышали шагов Флоры,
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 97
