Скачет Брюсов по Тверской, Не мышой, а крысиной. Дядя, дядя! я большой, Скоро буду с лысиной.
Имея доход от публикации своих стихов и от продажи книг в лавке, имажинисты жили безбедно. Есенин с Мариенгофом сняли трехкомнатную квартиру, завели борзую собаку для ее охраны, наняли молодую экономку, которая поддерживала порядок в квартире и готовила вкусные обеды «из рябчиков». Современники Есенина старались найти причину его присоединения к имажинистам. Одни считали, что он стал жертвой обмана, его затащили в имажинизм, чтобы он «скрашивал выступления бездарных имажинистов», которые «питались за счет его имени»[38]. Городецкий считал, что Есенин использовал имажинизм как трамплин, чтобы уйти «из деревенщины в мировую славу»[39].
В 1921 году имажинисты устроили литературный вечер, на который пригласили наркома Просвещения Анатолия Васильевича Луначарского. Он благоволил к Ивневу и Есенину, хлопотал об их поездке за границу. Писал об этом ходатайство в Наркомат иностранных дел 10 февраля 1921 года. Но поездка не состоялась — Ивневу пришлось ехать по служебным делам в Грузию, а Есенин немного позже встретил американскую танцовщицу Айседору Дункан, которая добилась разрешения на его поездку за рубеж.
7 августа 1921 года, когда Есенин находился в Доме литераторов им. А. С. Грибоедова на Арбате, Валерий Брюсов сообщил о кончине любимого Есениным поэта Александра Блока. Есенин воспринял это болезненно и обвинил пролетарских писателей в причастности к смерти одного из крупнейших поэтов России.
В 1922 году в группе имажинистов произошло разделение на правое и левое крыло. К правому крылу примкнули Ивнев, Кусиков, Есенин, Грузинов и Ройзман. Они считали важным условием «что писать». Представители левого крыла — Мариенгоф, Шершеневич, Эрдман, Якулов — считали, что для них важно «как писать».
Вскоре лозунги имажинизма и «беспорядочное нагромождение образов» перестали устраивать Есенина. Ему тесно стало в рамках имажинизма. В одном из своих выступлений он заявил: «Мои собратья увлеклись словесной формой. У них нет согласованности и чувства родины». После своего возвращения из заграничной поездки Есенин 31 августа 1923 года посылает в газету «Правда» открытое письмо в соавторстве с Грузиновым: «Мы, создатели имажинизма, доводим до всеобщего сведения, что группа имажинистов в доселе известном составе объявляется нами распущенной». Его заявление вызвало резкий протест остальных имажинистов, которые назвали его «развязным и безответственным». Через 9 дней после опубликования заявления Есенина они написали ответ: «Есенин примыкал к нашей идеологии, пока она была ему удобна. Мы не были уверены в нем как в соратнике и принуждены отмежеваться от него. В нашем представлении Есенин безнадежно болен психически и физически, и это является оправданием его поступка. Роспуск Есениным имажинизма является доказательством его собственной распущенности».
